Время, прости! - Татьяна Тронина Страница 17

Позже о таких, как он, начнут снимать «атмосферные» сериалы и выпускать подкасты с миллионами прослушиваний. Реальное зло превратится в увлекательно-жуткий контент.

Недаром возникнет, например, и такое понятие, как «думскроллинг»[3], и будет доказан физический и психологический вред страшного контента.

В будущем начнут упрекать советское прошлое за то, что тогда скрывали плохие новости. Ну, допустим, их не скрывали, их просто не смаковали. В двадцать первом веке наоборот – все страшное сразу и в кровавых подробностях вывалят на головы потребителей контента.

Наверное, я единственная сейчас, кто знает весь дальнейший путь конкретного преступника, от рождения и до его расстрела, и даже после него – до того момента, когда Землекопа канонизирует поп-культура.

Выбирая между Раскольниковым и Землекопом, я выбрала второго.

* * *

Я примерно представляла себе передвижения Никитина по району, когда и где можно найти участкового. Это знание помогало мне избежать возможных встреч с ним (не всегда, правда), а сейчас – наоборот, я искала возможности «случайно» с ним столкнуться.

Так и вышло: я «набрела» на Никитина в маленьком садике за стадионом – там иногда собирались местные пьянчужки. Он как раз провел с ними профилактическую беседу, разогнал всех по домам и уже направлялся к выходу, в сторону Новорязанской улицы.

— Алена? – Никитин растерянно остановился передо мной. Был он в форме, с привычной папкой в руке. Теперь, при дневном свете, я имела возможность разглядеть его как следует. Он действительно казался каким-то постаревшим, изможденным.

— Стас, привет, – сказала я. – Как дела?

— Как обычно, – пожал он плечами. – А ты? Ты чем-то встревожена?

Я принялась неубедительно отнекиваться. Как я и ожидала, Никитин стал выпытывать, что именно меня беспокоит.

Я еще немного помялась для виду, а потом призналась, что меня якобы напугал один рабочий, что трудился на стройке неподалеку. И не в первый раз уже напугал. Этот тип смотрел на меня слишком пристально, а на днях, вечером, уже после окончания рабочего дня, пошел за мной следом. «Быть может, мне это показалось, – сообщила я Никитину неуверенным, дрожащим голосом, – но на всякий случай я тогда убежала от него. Скрылась в переулках: район старый, напоминает лабиринт, спрятаться легко». Потом я добавила: «Ведь у нас в окрестностях две девушки пропали, их так и не нашли до сих пор!» Произнеся это, я прижала руки к груди, словно в ужасе. Это, кстати, была правда: слухи о пропавших ходили по всему району.

Никитин выслушал мой сбивчивый монолог очень внимательно. Он даже смотрел на меня уже иначе, без прежней тоски. Официально смотрел.

Он попросил меня описать того типа, что увязался за мной. Я и описала – невысокий, еще молодой, вполне заурядная внешность. Да, кто-то позвал его по фамилии – и он откликнулся. И я немедленно назвала Никитину фамилию подозрительного типа.

Участковый кивнул и, раскрыв папку, принялся в ней записывать что-то.

— Я не знаю, Стас, – возможно, это у меня пустые страхи, – поспешила я добавить, – и я совершенно напрасно обвиняю невинного человека… Я даже Артуру не стала ничего говорить.

— Проверим, – сдержанно произнес Никитин.

— Если ты сочтешь этого типа подозрительным, не говори никому, что это я тебя на него навела. Ни к чему мне лишнее внимание, не люблю, – попросила я.