Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм,Камила Соколова,Анна Рыжак,Настя Ненастьева,Сана Эванс Страница 17

— Королева, стой.

Она резко повернулась, под ногами захрустели камешки. В глазах блеснуло раздражение.

— Что ты хочешь? – выпалила она. – Играешь? Ну и сиди, играй. Бард на полставки. Почему ты вообще меня вечно задеваешь и цепляешься ко всему, что я делаю?!

— Да не цепляюсь я… – пробормотал Даня, прикрываясь гитарой.

— Нет, цепляешься! – Соня шагнула вперед, отсекая сомнения. – К другим девочкам ты так не лезешь со своими непрошеными советами и колкими фразочками.

— Я со всеми одинаково разговариваю, – сказал он, хмурясь. – Чего ты привязалась?

— Это я привязалась?! – Соня вспыхнула, как сухая трава от зажженной спички.

Вот это слово – «привязалась» – и стало катализатором. Требовалось совсем немного, чтобы ее прорвало. И прорвало.

Она вскинула руки, резко, нервно, словно отмахиваясь от чего-то невидимого.

— Чуть ли не с первого дня ты издеваешься! – Соня чувствовала, что голос дрожит, но остановиться уже не могла. – Когда Арина случайно пролила кофе прямо в ящик с инструментами, ты даже бровью не повел, просто помог вытереть. Когда Илья умудрился оставить сушиться ботинки у костра так близко, что один чуть-чуть подплавился, ты просто посмеялся и сказал, что «теперь левый более узнаваемый». Витя играет на гитаре ужасно, но ты ни разу, заметь, ни разу не сделал замечание. И ладно бы слуха не было, но ты, Якубов, оказывается, музыкант. Что, не режет его игра уши?

Даня молчал. Выговорившись, Соня выдохнула резко, как после забега на короткой дистанции, и посмотрела на него так, будто пыталась наконец-то сопоставить человека перед собой с его странным поведением.

Он отложил гитару в сторону и чуть откинул голову назад. На лице мелькнуло выражение, похожее на «Что вообще происходит?», и Даня на секунду потерял свою обычную уверенность.

— А я? Все я делаю не так, по твоему «экспертному» мнению!

— Королева, просто я… – начал было Даня, поднявшись с бревна, служившего скамьей у костра, но в этот момент у Сони в кармане вдруг раздался оглушительный писк, который в ночной тишине показался особенно резким, звонким и совершенно неуместным. Телефон, молчавший почти весь день, поймал сеть рядом с палаткой руководителя, а потому одно за другим посыпались уведомления.

— Да чтоб тебя… Сейчас весь лагерь проснется, – с досадой прошептала Соня и, вынув из кармана толстовки смартфон, отключила звук.

Но было уже поздно: из палатки Игоря Петровича раздалось сердитое ворчание. Видимо, уведомления стали последней каплей. Через пару секунд молния разъехалась и изнутри высунулась голова руководителя. Растрепанный, сонный, с выражением лица человека, которого разбудили в момент, когда снился прекрасный сон, Игорь Петрович перевел взгляд с Сони на Даню.

— Якубов. Королева. Скажите мне… вы сейчас серьезно?

— Мы… это… Я… – Кроме этого жалкого писка, выдавить Соне особо ничего не удалось.

— Не надо, – перебил Игорь Петрович, поднимая ладонь. – Я не хочу знать, что именно вы снова выясняете между собой в двенадцать ночи у моей палатки! Я хочу спать.

Словно в подтверждение сказанного, руководитель зевнул так широко, будто собирался проглотить весь лагерь и их разборки, но упрямо продолжил:

— С завтрашнего дня вы работаете вместе. Пока не научитесь… – он поискал нужное слово, – …работать, как одна команда.