Все началось с измены - Рина Рофи Страница 172

Он рассмеялся уже по-настоящему — громко, заразительно, так, что закачались его плечи.

— Ты с ума сошла, леди Белова, — сказал он, обнимая меня крепче и целуя в макушку. — Это от тебя пахнет чем-то вкусным. Скорее всего, от стресса и недосыпа у тебя начались галлюцинации. Или ты просто проголодалась.

— Нет! — я потыкала пальцем в его грудь. — Это ты пахнешь… домом. Таким, каким он должен пахнуть. Настоящим.

Он замолчал на секунду, и его смех стих, сменившись тихой, тёплой улыбкой.

— Ну, если я пахну домом, — прошептал он, снова прижимая меня к себе, — то это только потому, что ты в нём есть. Без тебя он пах бы стерильностью и одиночеством. А теперь пахнет… твоими духами с ванилью, клубничным вареньем, мокрой собачьей шерстью и… надеждой.

От этих слов у меня в горле снова встал комок. Он был прав. Запах дома изменился. Он стал сложнее, живее, теплее. И его собственный запах, который я так обожаю, стал для меня теперь синонимом этого тепла, этой безопасности, этой новой жизни.

— Значит, мы друг друга дополняем, — пробормотала я, снова зарываясь носом в его шею. — Как хлеб и мёд.

— Как хлеб и мёд, — повторил он, и в его голосе прозвучало согласие. — Только не вздумай меня сейчас есть. Нам еще забирать нашего «стильного второклассника», а ты выглядишь так, будто готова проспать до завтра.

— Всего лишь часик… — зевнула я, уже снова чувствуя, как тяжелеют веки. Его запах, его тепло, его спокойное дыхание — всё это было самым мощным снотворным на свете.

— Никаких «всего лишь», — он потрепал меня по плечу, но голос его был мягким. — Вставай, соня. Чай выгонит остатки дремоты. А то Демид подумает, что его мама так и проспала весь его важный учебный день.

Я с неохотой оторвалась от него, потянулась и снова зевнула. Но теперь это была уже не усталость от стресса, а приятная, домашняя истома. И пока он шёл на кухню, чтобы распорядиться насчёт чая, я сидела на диване, улыбаясь сама себе. Потому что знала — даже если я усну, он меня разбудит. Вовремя. И, возможно, снова чем-нибудь вкусно пахнущим. Ведь это теперь его обязанность — пахнуть домом. Нашим домом.

— Будешь обедать? — спросил Маркус,уже стоя в дверях гостиной, наблюдая, как я с трудом отдираю себя от дивана. — Григорий что-то лёгкое приготовил.

Я покачала головой. После такого глубокого, неожиданного сна есть совершенно не хотелось. Во рту стоял привкус усталости, и мысли были только об одном.

— Не хочется… — призналась я, окончательно вставая и поправляя помятое платье. — Я только попью чаю, и давай уже поедем. Забирать сына.

Произнести «сына» в таком контексте — «поедем забирать сына» — было по-прежнему ново и сладко. Маркус кивнул, не настаивая. Он понимал это состояние — смесь остаточной слабости после сна и нетерпения.

— Хорошо. Чай уже заваривают. Поедем на моей, — сказал он деловым тоном, уже возвращаясь к роли организатора.

Я фыркнула, но согласилась. Через пять минут я сидела на пассажирском сиденье его большого, плавно идущего автомобиля.

— Волнуешься? — спросил Маркус, не глядя на меня.

— Немного, — призналась я. — Интересно, как он там… Первый день, новая учительница… Хотя, судя по утренней презентации, он со всем справился.

— Справился, — уверенно сказал Маркус. — У него твоя жилка дипломата. И моя… настойчивость. Выживет.