Заставь меня согрешить - Джей Ти Джессинжер Страница 174

Я выхватываю у нее из рук стаканчик со льдом и рявкаю: — Он говорит! Тише, он говорит!

Она поднимает брови, но больше ничего не произносит.

Я поворачиваюсь к Эй Джею и наклоняюсь к нему, отчаянно пытаясь понять, чего он хочет.

— Эй Джей, скажи мне, чего ты хочешь. На что ты показываешь?

Он снова сглатывает. Я даю ему несколько кусочков льда, и он довольно вздыхает. Проходит две мучительные минуты, пока он медленно жует их, высасывая влагу. Затем снова поднимает палец и указывает.

— Шкаф. Куртка. — Его голос слаб, слова невнятны.

Медсестра говорит: — Думаю, он хочет свою куртку.

Я собираюсь возразить ей, что в этом нет никакого смысла, но Эй Джей медленно кивает.

— Пожалуйста, принесите ее, — прошу я. Мне не хочется отпускать его руку.

Медсестра, миниатюрная филиппинка в розовом халате с небрежным пучком на голове, роется в шкафу и достает большой пластиковый пакет на молнии, в котором лежит куртка Эй Джея. Перед операцией все вещи были промаркированы и внесены в журнал учета личного имущества, и это хорошо, потому что, когда его переведут из отделения интенсивной терапии, все его вещи перевезут вместе с ним. Она протягивает мне кожаную куртку. Я стою с ней в руках, не зная, что делать дальше.

— Хорошо, милый, я поняла. Тебе холодно? Хочешь, я накрою тебя?

Эй Джей улыбается. Это странная улыбка, которую я, кажется, никогда раньше не видела, — одновременно хитрая и довольная. Я на мгновение замираю, но потом он шепчет: — Карман.

Теперь я понимаю: ему что-то нужно, и это что-то лежит в кармане его куртки. С облегчением я поднимаю ее и засовываю руку внутрь, нащупывая внутренний карман. В нем ничего нет. Я проверяю правый карман, но там тоже ничего нет. Надеюсь, то, что ему было нужно, не выпало. Но потом я засовываю руку в левый карман. Когда мои пальцы сжимаются вокруг того, что лежит внутри, я замираю.

Эй Джей беспокойно ерзает в постели, закрыв глаза и ожидая, что я что-нибудь скажу.

Я медленно вытаскиваю руку из кармана и смотрю на то, что нашла.

Это черная бархатная коробочка.

Я роняю куртку на пол.

Эй Джей делает жест «дай мне». Дрожащей рукой я кладу коробочку ему на ладонь. Медленно, с большим усилием он поднимает другую руку и открывает коробочку.

Глядя на невероятно красивое кольцо, сложенное в технике оригами, я всхлипываю. На плетеном круге сидит пара маленьких огненно-оранжевых птичек, которые летят, соприкасаясь кончиками крыльев. Я никогда не видела ничего столь изысканного, столь искусно сделанного.

— Что это?

— Фениксы.

Я поднимаю на него взгляд. Едва слышным, прерывистым шепотом Эй Джей говорит: — Потому что, даже если весь мир сгорит дотла, настоящая любовь никогда не умрет. Выходи за меня, ангел.

И я рыдаю как ребенок, хотя всего три минуты назад пообещала себе, что буду сильной.

Я достаю кольцо из коробочки и надеваю его на дрожащий палец. Затем опускаю металлическую перекладину на краю кровати и осторожно подползаю к Эй Джею, не обращая внимания на протесты медсестры. Я целую его в шею и в лицо, плачу и смеюсь, стараясь быть нежной, обнимаю его и кладу голову ему на грудь.

Затем я говорю то единственное, что еще можно сказать: — Да.