Голые души - Любовь Левшинова Страница 176

И Якудзы… не хотелось признавать этот факт, но оказалось, Крис боролся с собственной тенью. Парни не были связаны с продажей наркотиков школьникам и студентам, за что Вертинский, а за ним и остальные Примусы тех презирали. Якудзы святыми не были, за ними было много грехов, но на них-то до недавнего времени Крису было плевать…

Остальные не знали почему. Просто когда сформировалась их компания, личность Криса в таких вопросах перевешивала. Он был более информирован, прагматичен, организовал бизнес, отслужил в армии, вместе с тем был более импульсивен и отчаян. До его уровня, по-хорошему, дотягивал только Марк. На этом они и сошлись.

Примусы несколько раз пытались поднять вопрос о том, почему любые наркотики, кроме травки, запрещены в их компании. Крис ничего не отвечал, показывал на выход, если что-то не устраивало. Но терять таких друзей и связи ради грамма кокаина на вечеринке никто не хотел. Это было странно: золотая молодежь, живущая в наркотической трезвости, несмотря на деньги и возможности. Но это было.

Хотелось запретного. Хотелось выделяться, в чем-то перейти грань, выплеснуть энергию. И тогда Крис заметил на заднем дворе универа дилера. У Примусов появился свой наркотик: борьба с Якудзами.

Больше об употреблении никто не заикался. Опасность, драки, выяснение первенства кулаками были куда приятнее мутной головы. У парней появилось что-то, что их объединяло, кроме денег и статуса семей. Тайна, интимный секрет. Подкрепленный тем, что делали они это не только ради своего удовольствия, но и ради других.

Мысль о предательстве Дрейк сильно ударила по коллективному эго группы. Сейчас, сидя в кресле самолета рядом с Татум, Вертинский был бесконечно рад ее силе. Тому, как она ответила на обвинения и хамское поведение. Что осталась собой и не сломалась. Дала бы она слабину – парни набросились на нее, как шакалы. Потому что сильно заигрались в богов.

— Откуда они? – Крис держал Татум за руку, когда самолет после взлета выровнялся в небе и спрятал шасси. Задумчиво водил пальцами по предплечью Дрейк, исчирканному ровными, бледно-бордовыми полосами. Для полноценных шрамов резали недостаточно глубоко. – Ты сама это делала?

Тат оторвала сонный взгляд от окна. Посмотрела на парня, проследила за его взглядом до своей руки, спокойно кивнула.

— Да. – Взгляд прошел вглубь – сквозь шрамы прошлого. – Не могла смириться со своей реальностью, меня душили боль и злость на саму себя. – Отчего-то было приятно говорить Крису правду. Не кусками и без утайки, а вот так – просто отвечать на вопрос. Душа устала бояться. – Здорового выхода этим эмоциям я не находила, а так, казалось, становилось легче. – Дрейк пожала плечами, кивнув на собственное предплечье. Полосы с годами стали бледнее. Через лет пять их совсем не останется. – Наверное, это было ошибкой. Реальность не менялась, и сама ненависть не уходила. – Это не было оправданием, но облегчение приносило то, что было правдой. Она себя ненавидела в то время.

Крис зря переживал. Дрейк не была чудовищем. А если и была, то сожалела обо всем.

— Нужно наслаждаться всем, что делаешь, даже плохим, – философски заключила Татум, встретилась взглядом с парнем. – Ты все равно уже принял решение – наверное, нужно получать кайф и от плохих вещей, если делаешь их. Даже от мести.