Заставь меня согрешить - Джей Ти Джессинжер Страница 177

Я нигде не вижу Грейс или Броуди.

— Ладно, Эй Джей, я помою, а ты прополощи, — говорит Нико. Он стоит перед кухонной раковиной. Одна сторона раковины покрыта пушистыми белыми пузырьками, а рядом на столешнице стоят стопкой тарелки, чашки и столовые приборы, оставшиеся после обеда.

Я подхожу с Эй Джеем к столешнице. Он идет за мной, слегка положив руку мне на правое плечо, а затем встает перед раковиной рядом с Нико, нащупывая край столешницы, кран с водой и сушилку для посуды. Устроившись поудобнее, он протягивает руку за первой тарелкой.

Мне нравится, что никто не относится к нему иначе. Эй Джею по-прежнему приходится выполнять свою работу. И в группе, и во всем остальном. Никакой жалости, и это еще один подарок, за который я благодарна.

— Кто бы мог подумать, что наши мужчины такие домашние? — говорю я Кэт, наблюдая за тем, как два известных рок-музыканта моют и ополаскивают столовые приборы.

Кэт фыркает.

— Ой, да ладно, это все напоказ. Как только все уйдут, Нико позвонит домработнице. Он даже собственное нижнее белье не стирает.

Эй Джей шутит: — Бедная женщина. Надеюсь, ты платишь ей шестизначную сумму.

Нико протягивает Эй Джею еще одну вилку.

— По крайней мере, у меня есть нижнее белье.

— Готов поспорить, на нем еще и цветочки есть.

Нико качает головой и усмехается.

Я кладу телефон на большой мраморный остров в центре кухни и со стоном опускаюсь на один из стульев. Кэт подходит и начинает массировать мне спину.

— Болит?

Я снова стону, когда она надавливает костяшками пальцев на шишку у меня на плече, которая становится все больше по мере роста моего живота. Я и не подозревала, что беременность может быть такой неприятной. Это чудо, что у кого-то может быть больше одного ребенка.

— Да, но это помогает. Спасибо. — Я на мгновение закрываю глаза, наслаждаясь массажем, а затем спрашиваю: — Чем занимаются Грейс и Броуди?

Руки Кэт замирают. Я поворачиваюсь к ней, и она хмурится.

— Я не знаю. Она ушла в туалет минут… десять назад. И раз уж ты об этом упомянула, Броуди ушел почти сразу за ней.

Нико поворачивается, чтобы обменяться взглядами с Кэт и мной.

— Что ж, — протягивает он, — это интересно.

Прежде чем кто-то успевает что-то сказать, из-за угла кухни появляется Грейс с видом кошки, которая только что проглотила мышь.

Или ведущего гитариста.

— Эта туалетная комната в передней части дома просто фантастическая, Кэт, — все эти зеркала! Там как в комнате смеха.

Она взъерошивает волосы, садится на стул напротив меня, скрещивает ноги и вздыхает. На ее щеках выступают два красных пятна.

— Акцент на слове «смех», — бормочу я, многозначительно глядя на нее.

Грейс склоняет голову набок, хмурит брови и невинно спрашивает: — Что ты имеешь в виду?

В этот самый момент на кухню заходит Броуди и садится рядом с Грейс. Она не смотрит на него, но румянец на ее щеках становится ярче.

Она резко встает и произносит: — Думаю, я пойду погреюсь на солнышке, — и проносится мимо нас к двери, ведущей на террасу. Как только Грейс оказывается на заднем дворе и мы перестаем ее слышать, Кэт говорит: — Погреться на солнышке? Она ненавидит солнце, ей нельзя загорать.

Броуди, самодовольно ухмыляясь, откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди.

— О, так вот в чем дело, да? — произносит Нико.