Голые души - Любовь Левшинова Страница 178

Крис довольно ухмыльнулся.

— Потому что это ставит точку в поиске. – Он провел большим пальцем по ладони Дрейк, сосредотачиваясь на ощущениях. – Я так думал и не видел дальше собственного носа, – признался он ей и самому себе.

Раньше он не знал, что такое возможно. Быть с человеком – и не быть с ним. Обращать внимание на детали, мелочи, смеяться и радоваться, но не видеть картины целиком. Конечно, все познается в сравнении. И он рад, что тоже это увидел.

— Да брось, у тебя миленький, аккуратный носик. – Дрейк улыбнулась, дотронувшись до носа парня кончиком пальца, свела к шутке тяжелую тему.

Но Крис не повелся. Попробовав на вкус искренность, он вряд ли сможет вернуться к старым привычкам.

— Непривычно, да? – спокойно задал вопрос он.

— Что именно?

— Правда между нами. – Парень пожал плечами и кивнул на их переплетенные пальцы, будто это было доказательством. – Не только твоя, – пояснил Крис. Иначе бы это прозвучало отвратительно. – Я будто только сейчас протрезвел.

Татум устало улыбнулась. Одно она точно запомнила из уроков, которые преподала ей жизнь: никогда, черт возьми, не зарекайся.

— Смотри, как бы не было похмелья, – с грустной иронией проговорила Дрейк, но Крис не дал ей упасть за грань уныния.

Двумя пальцами аккуратно взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Улыбнулся.

— Крепче тебя в моральный нокдаун меня ничто не отправит, – произнес он.

Татум засмеялась, потянувшись к парню за поцелуем. Только в перерывах, вдыхая душный воздух кабины самолета, согласилась:

— Аминь.

Татум

Крис пятнадцать минут в приятном исступлении пялился в стену, пытаясь вернуться в реальность. Они заселились в отель «Фонтана» утром и, не раздеваясь, завалились спать.

Стресс, истрепанные нервы, выяснение отношений и бессонная ночь дали о себе знать: Крис проснулся под вечер, заказал в номер еду, сходил в душ. Разбудил Дрейк, чтобы та смыла макияж и разделась.

Голова кружилась, мысли путались – окончательно оба проснулись вечером через сутки. Вышли на получасовую прогулку по кварталу, поужинали в отеле и снова легли спать.

Сны у обоих были беспокойные, мутные, Татум бросало то в жар, то в холод – Крис устал спросонья поднимать с пола одеяло. Каждый, будто болезнь, пережигал произошедшее.

Новая философия и информация, новый взгляд на вещи вливались в организм мучительно, через силу. Привычные установки не рушатся так просто. Новое мировоззрение не укладывается в голове по щелчку пальцев.

Крису надо было повзрослеть. В самом сложном смысле этого слова. Потому что многие вещи вроде организации рабочего времени и связей нарабатываются с опытом, а повзрослеть ему нужно было душой. Харизма и влияние, что были у него среди друзей, предпринимательский ум, который он использовал в работе, не могли сравниться с вещами, трогающими сердце.

Как только дело касалось близких отношений, по-настоящему имевших значение, Крис неосознанно скатывался в возраст одиннадцати лет, когда из семьи ушла мама. Детская, необъятная обида, желание при всех унизить и растоптать виноватого, побег от собственных чувств съедали его. И Крис съезжал в эту схему при любом более-менее серьезном конфликте.

Недолгие отношения с Машей он тоже закончил не потому, что та была типичной девочкой-истеричкой. Она тогда правильно сказала Дрейк: он просто проблемный невротик. Он испугался близости. Дала ему понять, какой он идиот в таких случаях, только Татум.