Бывшая жена. Ложь во имя любви - Анастасия Петрова,Селин Саади Страница 18

— Ты с пустыми руками, — замечаю я, тут же произнося это вслух.

— Да, а что? — удивлённо приподнимает брови, но я лишь машу головой, отмахиваясь.

Он не обязан был… Но мог бы.

— Нет, всё в порядке, — прячу глаза, — я планирую сделать взнос в этот фонд. Вот.

— Ммм, похвально. А у тебя точно есть средства, которыми ты свободно располагаешь на благое дело?

— Нет, такого количества средств у меня, конечно, нет. Но я с удовольствием сделаю линейку букетов, часть от продаж которых будет поступать в этот фонд. И девушка из отдела связей пообещала, что осветят эту тему.

— Ясно, — Мирон вкладывает руки в карманы брюк, смотрит в пол, словно хочет что-то сказать, но слов подобрать не может.

А мне вот ужасно хочется задать ему один вопрос, и я, собравшись духом, это делаю. А потом очень сильно жалею.

Есть вещи, которые знать о человеке ты не хочешь…

— А ты… не хотел бы пожертвовать? У тебя же обороты куда больше моих. Я не настаиваю, просто интересуюсь.

Голос становится мягче, я чуть подаюсь вперёд. Меня всегда привлекала в мужчинах не просто щедрость, а именно умение отдавать другим то, в чём они так сильно нуждаются.

Меня этому научил бывший муж. Он всегда помогал всем нуждающимся. Не знаю, сначала меня это настораживало, ведь в метро он каждому попрошайке кидал хоть какую-то, но копейку.

А потом сказал мне, что не обеднеет, а для них, может, это был последний шанс.

Тогда не понимала, а сейчас… смотря на всех этих детей, чётко осознаю сказанное. Я точно не обеднею, а у них и правда будет хотя бы надежда на этот шанс.

— Всему воля божья, — холодно парирует Мирон, — мои деньги не спасут, если там, — поднимает голову к потолку, — уже всё предрешено.

И так зябко, так холодно после его слов становится, что я инстинктивно обнимаю себя. Ничего ему не отвечаю, хотя внутри меня формируется такой протест, что аж закричать хочется, как он не прав.

Но устраивать здесь цирк я точно не стану… Может, потом, дома, мы обязательно поговорим.

Эта встреча с детьми оставляет во мне много вопросов, что-то внутри выковыривает и заставляет много думать. Мирон придерживает меня за локоть, помогая спуститься вниз по лестнице.

Я вдыхаю чуть прохладный воздух, останавливаюсь на ступенях онкоцентра.

— Поужинаем? — по-деловому бросает взгляд на свои часы, — у меня есть пару часиков.

— Я бы хотела домой.

Признаю честно, потому что вымотана, и внутри какая-то странная пустота, которую никак не заполнить.

Бросаю взгляд вбок, вижу знакомую женщину. Она стоит в углу, на ней больничный костюм, а сверху накинута куртка. Тонкие пальцы сжимают сигарету, а чуть пухлые губы выпускают дым.

— Подожди, — прошу Мирона, а сама двигаюсь к ней.

— Здравствуйте, — встаю напротив, — можно у вас сигаретку одолжить?

Никогда не курила. Даже не пробовала ни разу. Прилежная дочь, ученица, с одноклассницами никогда за гаражами не курила. В музыкалку ходила, на отлично училась… Девочка-умница.

А сейчас почему-то ужасно захотелось затянуться никотином, словно он поможет.

Женщина кивает, достаёт из кармана пачку сигарет и протягивает раскрытую мне, откуда я выуживаю тонкую сигарету.

— Я вас вспомнила, — она подносит зажигалку и прикуривает, — вы были в том ресторане. В уборной.

— Возможно, — неопределённо пожимаю плечами.