Страсть в ее крови - Патриция Мэтьюз Страница 181

Любовь моя похожа на фиалку,

Что в потайном цветет саду.

Лишь я одна к ней знаю тропку, Одна я знаю, где ее найду. Растет там роза ярко-красная, Она доступна взглядам всех. Из всех одна лишь знаю я, Где фиалочка цветет на радость мне.

Как только песня кончилась, грянули аплодисменты и хвалебные возгласы. Мужчина рядом со Стритчем ткнул его локтем в бок:

— …Девчонка прелесть, разве не так, сэр?

— Что? – непонимающе заморгал Стритч.

Мужчина с бородой широко улыбаясь кивнул в сторону помоста:

— Говорю, девчонка прелесть, разве нет?

— Да, да, – пробормотал Стритч. Потом кое-как справился с оцепенением и спросил: – Ее часом не Ханна зовут?

Взгляд бородача сделался жестким.

— Да, так и есть. А вы откуда знаете? – Потом громогласно расхохотался. – Говорил я ей, что тайны долго не сохранишь!

Избавленный от надобности давать ответ, Стритч снова испепеляющим взглядом посмотрел на Ханну, которая запела новую песню. Он ничего не слышал. В его взгляде весь мир сузился до ненавистного лица, обрамленного рыжими волосами. Никогда в жизни у него от ненависти так не кипела кровь!

Ханна спела еще одну песню и под гром аплодисментов отвесила изящный поклон. Не обращая внимания на крики «Еще! Еще!», она скрылась за занавесом. Стритч смутно заметил, как бородач встал с места и неторопливо пошел вдоль стены. У занавеса он остановился, огляделся, потом быстро нырнул за него и скрылся из виду.

Стритч все сидел над уже опустевшей кружкой, мысли в его голове ползали и извивались, как ядовитые змеи.

Наверху Ханна сидела за туалетным столиком, расчесывала волосы и напряженно ждала стука в дверь. И он раздался – громоподобный грохот.

Она вскочила и бросилась открывать дверь. Когда Джош вошел, Ханна привстала на цыпочки и поцеловала его.

— Привет, Джош, дорогой. Рада тебя видеть.

— А я тебя, девочка, вот уж точно! Да, теперь время в плаваниях к концу тянется дольше. Потому что я жду встречи с тобой.

— Всегда можно оставить море, – мрачно проговорила Ханна, – и найти занятие на берегу.

— Да, тебе бы это понравилось, так ведь? Взять да и приковать к земле человека, который сызмальства не знал ничего, кроме моря!

— Нет, Джош, нет! Никогда! Я просто пошутила!

— Знаю, девочка, знаю.

Он подхватил ее подмышки огромными руками, поднял и закружил по комнате, обернувшись дважды, и на втором повороте ногой захлопнул дверь.

— Знаешь, твоя тайна уже, наконец, не тайна. – Джош поставил ее на пол и пошел к бутылке с коньяком, чтобы налить себе бокал.

— И какая же это из моих многих тайн?

Джош сделал большой глоток.

— Твое имя. Когда я слушал твое пение в общем зале, какой-то мужчина спросил, не Ханной ли тебя зовут.

— Ну, я знала, что имя нельзя будет долго держать в тайне.

Ханна равнодушно пожала плечами. Когда прошло столько времени, и ничего плохого не произошло, ей начало казаться, что стена таинственности, которую она с таким трудом возводила вокруг себя, была глупостью, о чем всегда ей намекал Андре.

Джош допил коньяк и с ласковой улыбкой подошел к ней.