Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон,Л. Дж. Шэн Страница 181

Она должна была уже вернуться со своего свидания за выпечкой с Даллас – что бы это ни было – и, надеюсь, ждала меня в спальне в чем мать родила. От мысленного образа, на котором Брайар гладит меня по голове, как родитель, прилепивший золотую звездочку на тетрадь своего ребенка, у меня участился пульс. Он стучал так сильно, что я чувствовал его на шее.

Чем быстрее я ехал, тем более нелепыми мне казались собственные мучения. Не сказать, что мне в детстве не хватало любви. Мама хвалила меня за то, что я просто есть на свете, а это, если подумать, комплимент самой себе. А папа выражал свою гордость по-своему. Но я хотел этого от нее. От своей девушки. Хотел слышать ее похвалу, видеть ее улыбку, купаться в лучах ее одобрения. Засудите меня, черт возьми.

Едва затормозив, я выскочил из машины и помчался в нашу спальню, которую мы делили с тех пор, как вернулись из Нью-Йорка. (Я правда надеялся, что она будет ждать меня голой в постели.)

Увы, не повезло. Я заглянул в свой кабинет, в библиотеку и две гостевые комнаты наверху. Пусто. Я достал телефон и отправил сообщение Даллас, зная, что Брайар плохо отвечает на звонки и вообще не дружит с технологиями. Она так и осталась бумером [48], заточенным в молодом теле.

Олли фБ: Где моя невеста?

Даллас Коста: Я ее съела. Прости:/

Олли фБ: Шутки не должны быть настолько правдоподобными.

Даллас Коста: Она ушла от меня полчаса назад. С ней все нормально?

Олли фБ: Уверен, ничего серьезного.

Я зашел в приложение системы безопасности и перемотал запись на полчаса назад. Обычно я не утруждался это делать главным образом потому, что Себ вполне способен оставить мерзкие кадры, на которых занимается черт знает чем на берегу озера.

Наружные камеры подтвердили, что Брайар точно заходила в дом, но я все обыскал. Значит, если она не выпрыгнула в окно – что маловероятно, потому что здесь очень высоко, – то должна быть где-то здесь. Но где? Кровь похолодела, превращаясь в венах в сосульки.

Нет. Не может быть. Она бы не стала.

Но, конечно, стала бы. Она не Брайар Роуз. Она просто Брайар. А Брайар совсем не похожа на девушку, которую я когда-то бросил. В ней есть бунтарский дух, и она очень не любит, когда ей указывают, что делать.

Я помчался в южное крыло, чувствуя, как сердце подскочило к горлу. Если не остановлюсь, чтобы отдышаться, его бешеное биение закончится сердечным приступом. Это не должно было напугать меня. Себ не причинит ей вреда. Он знал, что в противном случае я его уничтожу. И все же у меня дрожали колени, пока я бежал ко второй перегородке, будто ошпаренный. Я чуть не оторвал ее от стены, пока пытался открыть. Прошел вглубь крыла Себастиана и остановился у поворота в его гостиную.

А потом услышал… Смех. Не просто смех. А смех Себастиана. Этот звук был таким редким, красивым и непривычным для моих ушей, что сперва я подумал, мне почудилось.

Я остановился на ходу и затаил дыхание, чтобы прислушаться.

— …я бы без преувеличения нарушила ради этого диету, – подтрунила Брайар, отчего Себастиан снова расхохотался.

— До или после того, как объешься бригадейро [49]?

— Ни до, ни после, – вздохнула Брайар. – Нельзя нарушить то, чего нет. Диеты – враг человечества. Я всегда выберу углеводы. Они моя единственная настоящая любовь.