Поэма о Шанъян. Том 1–2 - Мэй Юйчжэ Страница 184

— А-У, ты чувствуешь себя виноватой?

Я опустила глаза и задумалась.

— Вы чувствовали себя виноватой за то, что тогда выдали меня замуж?

Тетя улыбнулась и ответила:

— По сей день я чувствую себя виноватой.

Я подняла глаза, посмотрела прямо на нее и спокойно сказала:

— А-У не чувствует себя виноватой.

Когда высочайший указ был обнародован, Юйчжан-ван отблагодарил Юйсю за службу и за то, что она была готова пожертвовать собой ради меня. Он взял ее в семью, и она стала его и-мэй [215] Сяо Юйсю. Она получила титул Сяньи и вышла замуж за генерала из Нинъюани. Сун Хуайэня повысили до полководца и предоставили удел в семьдесят ли [216].

Все шло своим чередом, я хлопотала без отдыха и не успела и глазом моргнуть, как настал день моего рождения. Брат заехал за мной, чтобы отвезти в Цыань-сы. Он был один. Я спросила его об отце, но он ничего не ответил. Он долго его уговаривал, чтобы мы вместе навестили матушку в Цыань-сы, и отец даже согласился. Вот только сейчас его нигде не было видно. Конечно, я рассердилась – отец не сдержал слово, – но внешне никак этого не показала – рядом был Сяо Ци.

Императорская повозка с колокольчиками тронулась в путь. Я и не заметила, как быстро мы оказались у подножия горы. Я сидела, глубоко задумавшись, покачиваясь в такт движения повозки. Чем больше я думала об отце, тем больше сердилась. Вдруг я рассмеялась, а потом почти сразу расплакалась.

— Остановитесь!

Когда повозка остановилась, я подняла занавеску, выбежала на дорогу и встала прямо перед лошадью брата.

— Отдай мне лошадь!

Брат испугался, спрыгнул с лошади и подошел ко мне.

— Что случилось?

— Отойди! – Я оттолкнула его и холодно сказала: – Я буду требовать от отца объяснений!

— Что ты делаешь?

Он нахмурился и мягко сжал мою руку. Он не отпускал меня. Я взглянула на него и вдруг поняла, что лицо брата мне кажется таким… незнакомым. Даже в критической ситуации он сохранял спокойствие. Его лицо было совершенным, без единого изъяна, очень красивым. И за всем этим, за его легкой, нежной улыбкой, скрывались его истинные чувства, которые он никогда не покажет.

— Я вот что хочу спросить у тебя… Гэгэ, что ты делаешь?!

Глядя на него, я болезненно улыбнулась. И тут брат изменился в лице. Озираясь, он схватил меня, не давая вырваться. Я резко оттолкнула его от себя и холодно сказала:

— Как долго ты сможешь сохранять спокойствие? Мои родители рассорились – они теперь ненавидят друг друга! С какой радостью мы прежде готовились к празднованию дня рождения, ждали вечерний банкет в резиденции, а потом ночами напролет пели и танцевали. Получается, все только притворялись радостными? А потом все просто стояли и смотрели, как моя мать уходит от мирской жизни в буддийский монастырь!..

Я хотела продолжить свою мысль, но брат вдруг запрыгнул на лошадь и потянул меня за собой.

— Замолчи! Поедешь со мной!

Никогда он не говорил со мной так грубо. Никогда я не видела его таким злым. Он ускакал прочь от повозки, оставив позади толпу перепуганных слуг. Так мы вышли на лесную дорогу. Путь оказался неблизкий. Мы добрались до ручья. Вокруг царили тишина и покой. Брат спешился и медленно подошел к воде, за все это время не проронив ни слова. Я смотрела на его напряженную спину. Сердце мое будто несколько мгновений назад обуяло бушующее пламя, но сейчас вместо него остался лишь пепел. Я подошла к брату и опустила взгляд на текущую воду. В прозрачных водах отражались брат и сестра в дорогих одеждах.