Под предлогом ненависти - Нетта Хайд Страница 187

— Это запрещенный прием! Так нечестно! Ты знаешь, что я принимаю любые вызовы.

Он обнимает меня крепче и сопровождает свой ответ поцелуем в висок:

— Знаю.

— Хорошо… – через пару секунд сдаюсь. – Но только если ты сделаешь татуировку бурундука Теодора на своей шее.

— Могу хоть все семейство бурундуков набить ради тебя, – говорит он, унося мое настроение за пределы. – Пойдем?

— Мне не слабо, – повторяю я отчаянно.

— Я знаю, – выдыхает он, открывая дверь машины.

Я выхожу, чувствуя, как начинают потеть ладони. Это странное, сладкое волнение. На моем теле есть татуировки, но все они не несут никакого особого смысла, а тут… Она будет сделана руками Тео. Он оставит напоминание о себе не только в сердце, голове, но и на коже.

Мы входим в тату-салон. Здесь все будто наполнено спрессованной энергией чужих историй, что однажды остались на коже людей. Свет неяркий, воздух терпкий, а внутри сразу становится чуть теплее: Тео здесь словно у себя дома. Мужчина, полностью покрытый татуировками (я не шучу: у него даже глазные яблоки черного цвета),приветствует Тео и отводит нас в отдельную комнату.

Мастер начинает рассказывать, что и как делать, объясняет технику, показывает примеры. Предлагает сначала потренироваться на бананах, но вместо этого я просто разворачиваю и съедаю его.

— Кто первый? – спрашивает мастер.

— Я, – уверенно отвечаю я, не давая себе шанса передумать.

Поворачиваюсь к Тео, замечая удивление на его лице и пульсирующий вопрос в глазах:

— Ты уверена?

— Как всегда. Я тоже хочу запечатлеть тебя на своем теле, Тео.

Взрыв, тонущий под напором его губ на моих, будто я только что произнесла не слова о том, что я согласна на татуировку, а прямым текстом сказала, что люблю его. Хотя, вероятно, этот поступок и подразумевает это.

— В любом случае, в современном мире есть несколько болезненных способов свести тату, – произношу я, отходя от него.

Когда мастер оставляет нас одних, я стягиваю с себя футболку, остаюсь в одном спортивном топе и опускаюсь спиной на тату-кушетку. Первый холодок – это не страх, а ожидание, разливающееся по венам. Чувствую, как взгляд Тео скользит по моему телу – не властно, не жадно, а с той трогательной трепетностью, с какой прикасаются к самому дорогому.

— Где ты хочешь, чтобы я это сделал?

— На кровати, на подоконнике, на столе… Подойдет и машина, и парк аттракционов, и…

— Скай, я серьезно.

— Любой участок моей кожи, который привлекает тебя прямо сейчас, – чуть тише отвечаю, ощущая внутри приятное, волнующее предвкушение.

— Ты хочешь такое же количество тату, как у меня?

— Я хочу тебя, Тео.

— Скай…

— Все, начинай быстрее, пока я не передумала.

Он подходит ближе, его рука ложится мне на живот, пальцы двигаются неспешно вниз, вызывая по коже дрожь. Пуговицы на моих шортах поддаются без сопротивления, и вот уже ткань сползает.

Вот это неожиданно… но мне нравится начало.

Его губы обжигают линию моего живота, вызывая рой мурашек и легкое головокружение.

— Здесь нет камер. Двери закрыты. Никто не войдет. Сначала боль, потом ее компенсация, – шепчет он хриплым голосом.

Я дышу, задыхаясь от нарастающего жара – тяжесть скапливается внизу. Он раздвигает мои ноги, занимает место между ними, и его губы находят внутреннюю сторону моего бедра. Прикосновение – мягкое, очень мокрое… затем – легкий, безболезненный укус, который вырывает из меня сдавленный выдох.