Запретная близость - Айя Субботина Страница 188

— Я никуда не поеду, — говорю спокойно, но воздух между нами начинает стремительно густеть.

Сергей мотает головой, делает еще глоток воды. Его взгляд бегает, хотя и не слишком усердно. Наверное, в его представлении о том, во что разовьется наш разговор, я уже сделать — нужно просто немного потерпеть и я приму неизбежную реальность.

Я бы и приняла. Наверное.

Теперь мне уже сложно сказать, сопротивляюсь я из-за Руслана или потому что градус внутреннего напряжения наконец достиг своего пика.

— Я уже сказал, что…

— Ты сказал, — перебиваю, даже не дослушав, — значит, ты и поедешь.

— Мы вообще-то семья, — слегка раздражается он. — Ничего страшного не случится, если…

— Я не твой ручной зверек, Серёж, — снова не даю ему закончить. — Не хомяк и не морская свинка, чтобы таскать меня куда тебе захочется. У меня, если ты забыл, есть собственная свобода воли. Месяц назад мы с тобой уже обсуждали этот вопрос и ты мне поклялся, Серёж, ты мне пообещал — больше никаких ночевок. Так что нет — я не поеду к твоей матери. Ни в гости, ни, тем более, облагораживать ее драгоценные томаты.

Я заебалась, Серёж, вот правда.

Но синдром «хорошей девочки» все еще не дает мне говорить такие вещи вслух. Тем более, что я все равно хочу развестись с ним без взаимных упреков и оскорблений.

Муж тяжело вздыхает — издает тот самый звук, который похож на лопнувшее терпение родителя, пока его ребенок капризничает из-за конфеты. Подходит ближе, чтобы обнять меня — улавливаю это движение до того, как поднимет руки. Успеваю отступить и задеваю цветы бедром, ломаю — не нарочно — и на несколько секунд вид упавших на пол головой замораживает нас обоих.

— Сола, ну не начинай, а? — Сергей снисходительно улыбается. — Она пожилой человек, ей не хватает нашего внимания. Мы семья, а в семье люди вообще-то идут на жертвы друг ради друга. Ведешь себя так, словно я прошу отпить себе руку.

— Именно это ты и просишь — чтобы я снова забила на свои желания ради комфорта твоей матери. Ради твоего комфорта.

— Ты сейчас устраиваешь драму на пустом месте, серьезно.

Сергей нервно пару раз дергает узел галстука, пока не развязывает его окончательно. Начинает протаскивать в руках кусок дорогой шелковой ткани. Раздражает так, что я в конце концов не выдерживаю, хватаю проклятый галстук и бросаю его на стол.

— Серьезно, я не понимаю в чем проблема, Сола. Это же просто выходные. Лучше чем ты снова придумаешь что-то про бесконечную работу.

— Я не поеду, — стою на своем. Чувствую, как под ногами хрустит воображаемый гравий на склоне пропасти, к краю которой он меня подталкивает.

— Тебе это ничего не стоит, хватит. — Сергей категорично рубит воздух ребром ладони. — Мать ждет уже, пирог собирается готовить.

Фраза «ничего не стоит» бьет меня в грудь, вышибая остатки воздуха.

Вся моя жизнь с ним — это бесконечное «тебе ничего не стоит». А по факту — стоит самоуважения, права выбора, права в конце концов само решать, хочу ли я подрезать усы проклятым помидорам или просто валятся на диване, задрав ноги за голову!

И на голову, как по команде, начинают сыпаться воспоминания. «Ты же можешь промолчать, даже если я не прав, я ведь все равно потом извинюсь?» «Что тебе стоит бросить эскизы и поехать со мной к нашим друзьям, ну и что, что ты их терпеть не можешь?»