Сильнее меня - Мария Летова Страница 19

После выписки мать взяла мою жизнь под тотальный контроль. Питание, распорядок дня, общение, учеба. Я хотела выкарабкаться только для того, чтобы не задохнуться.

— Я питаюсь как обычно. Завтрак, обед и ужин, — отвечаю я без препирательств. — Иногда даже два ужина, — добавляю я в качестве шутки, впрочем, она на нее не реагирует.

— Очень хорошо, — говорит мама. — Как у тебя с работой?

Рассказывать о том, что в моей коллекции наградной дребедени пополнение, просто нет желания. Может, дело в том, что я уже получила свои поздравления…

— Все нормально… — отвечаю я. — Работы много, это... значит, я востребованный человек.

— Хорошо. Молодец.

Я немного морщусь от ее «похвалы», но отвечаю ровным голосом:

— Спасибо...

Наверное, она кивает на том конце провода. Я слышу, как мать перемещается по кухне: сначала хлопает холодильником, потом включает посудомойку.

— Мы с отцом собираемся в Сочи на неделю, — говорит она. — Его пригласили арбитром на турнир, мы решили остаться подольше.

— Вау…

— Загляни на неделе. Не пропадай, ты знаешь, я этого не люблю.

Я рассеянно мычу в ответ.

Держа телефон между плечом и ухом, гоняю бегунок под развернутым на экране ноутбука видео.

Я преднамеренно отключила звук, мне вполне хватает картинки — Голиков в телестудии с прикрепленным к воротнику тенниски микрофоном. Его губы шевелятся, периодически улыбаются. Интервью у него берет девушка, которой его обаяние явно зашло.

У меня не было возможности это видео пропустить. Кирилл опубликовал его сегодня, и оно лезет рекомендациями отовсюду.

У Голикова своя студия видео— и звукозаписи, они делают рекламные ролики, презентации и так далее. В этом году у них появились спонсоры, и они выиграли какую-то премию — засветились по-крупному. И продолжают светиться, не упускают такую возможность.

Он всегда был таким… центром внимания. В школьные годы в том числе.

У него была толпа поклонниц, а меня… снедало желание стать его единственной. Наверное, во всем виноваты мои завышенные требования к себе! В любом случае он «заметил» меня в первую же нашу встречу.

Мы впервые встретились на дне рождения моего отца, нам обоим было по четырнадцать, а в шестнадцать Голиков позвал меня в кино.

Все были довольны. Мои родители, его родители. Мы казались идеальной парой. Рядом с ним всегда было интересно, Голиков всегда находился в центре каких-то событий. Собирал внимание, которое так любил. И ему всегда нравилось, как я на него смотрю — влюбленно, зачарованно, ловя каждое слово.

Я забываю о Голикове в тот момент, когда на телефоне всплывает пуш.

Примерно час назад я отправила Багхантеру сообщение. Спросила, над чем он сейчас работает.

baghunter: «Это корпоративная тайна».

На мне мгновенно появляется скафандр. Тот самый, который отрезает от всех звуков вокруг, а их здесь достаточно, ведь я нахожусь в уличном кафе.

На мне леггинсы и толстовка, так что я не боюсь замерзнуть, если солнце вдруг скроется за тучу. И мне уже стало слегка жарко.

Пора бы к этому привыкнуть!

Мы общаемся в таком режиме уже два дня — обмениваемся сообщениями.

Я по-прежнему не спрашиваю о его планах на субботу. Это… просто мазохизм. Я не спрашиваю, а он не делает попыток прояснить ситуацию, от этого каждая минута проходящих дней ощущается остро.