Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 19

— В другой раз, — я уже направилась к лестнице, крепче сжимая ладошку дочери.

— Мама, я хочу кюнефе... — Маша с тоской посмотрела на стол.

— Я принесу тебе позже, принцесса, — улыбнулся Давид. Он подхватил Машу на руки одним плавным движением, и она тут же обвила его шею руками, уткнувшись носом в его плечо. — Устала моя маленькая?

Я смотрела, как его большие ладони бережно поддерживают нашу дочь, как он целует её золотистую макушку, и сердце предательски сжималось. В такие моменты я видела того Давида, в которого влюбилась — заботливого, нежного, способного на настоящие чувства.

— Пап, а расскажешь мне сказку? — сонно пробормотала Маша, и его глаза потеплели.

— Конечно, радость моя, — он повернулся к дворецкому. — Накройте ужин в детской. И пусть принесут горячий шоколад для моей принцессы.

— Давид... — начала было Айлин, поджав накрашенные губы, но он оборвал её одним взглядом:

— Моя дочь устала. Начнём празднование позже.

Айлин побагровела — она не привыкла, чтобы её перебивали, даже собственный сын.

Её пальцы, унизанные перстнями, судорожно сжали салфетку:

— Но дорогой, Ясмина специально приехала... Она так старалась, даже помогала на кухне с твоими любимыми блюдами!

Ясмина, сидевшая за столом в своем идеальном закрытом шелковом платье цвета розового жемчуга, скромно опустила глаза.

Она явно готовилась к этому вечеру не один час — безупречный макияж, сложная прическа с жемчужными шпильками, тонкий аромат дорогих духов. А с виду — само воплощение скромности и благовоспитанности.

Только уголки её губ едва заметно дрогнули в торжествующей улыбке, когда Давид нес Машу наверх.

"Идеальная турецкая невеста, — подумала я с раздражением. — Покорная, знающая свое место, готовая поддерживать семейные традиции. Всё, чем я не была и не буду."

— Я приготовила манты по рецепту твоей бабушки... — голос Ясмины был мягким, почти мурлыкающим.

Я замерла на лестнице, впившись пальцами в перила.

Она уже знает семейные рецепты? Уже говорит "твоя бабушка", словно имеет на это право?

Ну, конечно, это просто брак по договоренности! Вот прям "я тебе, конечно, верю!"

— Обязательно попробую, — ответил Давид, и я слышала улыбку в его голосе.

Мерзавец!

* * *

— Мама, почему бабушка Айлин такая злая? — вдруг спросила Маша, когда Давид ушёл к семейному столу, а мы остались одни в детской.

Я замерла. Что ответить ребенку? Как объяснить пятилетней девочке всю сложность восточных традиций, семейных обязательств и мужского предательства?

— Она не злая, солнышко, — я попыталась улыбнуться. — Просто... строгая очень.

— А тетя Ясмина будет жить с нами?

— Не думай об этом, — я крепко обняла её. — Давай лучше почитаем твою любимую сказку?

Снизу доносился смех Ясмины — мелодичный, словно перезвон серебряных колокольчиков. Такой же фальшивый, как её показная скромность.

— Видишь, какая она покладистая? — донесся приглушенный голос Айлин. — Не то что некоторые... Настоящая турецкая женщина знает свое место.

Я прикрыла дверь детской, отсекая их голоса. Маша забралась ко мне на колени с книжкой, и я зарылась носом в её золотистые волосы, пахнущие ванилью.

"Ещё немного," — подумала я, вдыхая родной запах. — "Совсем немного, и мы будем свободны."

* * *

В своей комнате я оставила свет выключенным. В темноте было легче справляться с подступающими слезами. Снизу доносились голоса, звон посуды, смех...