Бывший муж. А кто теперь кому не пара - Ева Стоун Страница 19

В один из дней Иван решает, что ему можно вернуться в спальню и лечь рядом со мной. И как же вовремя это происходит, лучше не придумаешь.

— У нас хреновый диван, — поясняет он, стягивая через голову футболку. — Гребаные пружины впиваются в бока, и места почти нет. Я не высыпаюсь, Ева. Пустишь к себе? — он приподнимает уголок одеяла и замирает, ожидая моего позволения или отказа. — Если прогонишь, я уйду.

— Ложись, — произношу пересохшими, потрескавшимися губами. Голос у меня тоже не из весёлых. — Только не прикасайся ко мне. У меня всё тело… очень сильно болит.

С этими словами я по самую шею забираюсь под одеяло и закрываю глаза, словно собираюсь спать. Но всё это представление специально для моего мужа.

Зря он думал, что один такой умный и может легко водить меня за нос.

— Ева, — он осторожно опускается на постель, чтобы меня не потревожить. Только вот тревога в его собственном голосе очень даже отчётливая. — Почему тебе всё болит? Что-то случилось?

Молчу, намеренно нагнетая ситуацию. Слышу, как учащается дыхание Демидова. Он всё никак не может удобно улечься — видимо, вопросы в голове мешают.

— Неважно, — слезливым голосом выталкиваю я и поворачиваюсь набок, при этом издавая полный боли стон.

— Ева, что с тобой? — муж присаживается рядом, я чувствую на себе его соколиный взгляд. — Что случилось, почему тебе больно? Где болит? Вызвать врача?

Слышу, как он тянется к своему телефону, который оставил на прикроватной тумбочке. Но вызвать ему скорую я не даю.

— Не надо врача, — всё так же сипло и по слогам говорю. — На кухне аптечный пакет, там таблетки. Принеси мне их.

Муж буквально подрывается с постели и несётся на кухню. Такими же быстрыми, тяжёлыми шагами он возвращается в спальню и садится рядом со мной.

В одной руке — стакан воды. В другой — пакет с лекарствами, и сжатая между большим и указательным пальцем выписка.

Он смотрит на неё расширенными глазами и дышит ещё быстрее. Его широкая грудь тяжело и высоко вздымается, как будто у него в голове прокручиваются очень неприятные картинки.

Надеюсь, что это так, потому что я старалась. Это не сделанный на коленке подлог, а самый настоящий спектакль, с высочайшим вниманием к деталям. Справка выглядит подлинной.

Он изучает листок где-то с минуту, а потом выдаёт:

— Процедура выполнена без осложнений. Рекомендован покой в течение двух-трёх дней. Контрольное УЗИ через десять дней.

Переведя на меня взгляд, которого до этого я не видела никогда, Демидов требует:

— О чём речь, Ева? Какая ещё, в жопу, процедура?! — он сминает фальшивую справку в кулаке, сжимает до жалобного хруста бумаги и, разжав ладонь, бросает на пол. — Что ты наделала? — глухо спрашивает он. — Не молчи. Я не слепой, вижу, что тебе плохо. Неужели ты…? — его горло дёргается.

— Избавилась от нежеланной беременности? — перенимаю дрожащей рукой стакан и негнущимися пальцами выбираю из аптечного пакета пачку с препаратом, который в лучшем случае поможет от головной боли. Принимаю сразу две таблетки. — Да. Я сделала всё, как ты хотел.

Сказав эти слова ещё более слезливым голосом, я намеренно промахиваюсь мимо прикроватного столика и роняю стакан с водой на пол.

Демидов взрывается. На его лбу и шее вздуваются вены. Он встаёт на ноги, подходит к окну, массируя пальцами виски. Потом разворачивается и незнакомым мне голосом, низким и ломаным, говорит: