Порочная невинность - Пайпер Рейн Страница 19

Женщина указывает рукой на коридор с рядом закрытых дверей.

— Отлично. Какой номер?

— Комната номер семь.

Я поднимаю руку в знак благодарности и, не оборачиваясь, прохожу в нужную комнату. Закрыв за собой дверь, сажусь на единственный стул, снимаю трубку и набираю знакомый номер.

— Антонио, – отвечает после первого же гудка отец. – Как дела, сынок?

Время ограничено, поэтому светская беседа сведена к минимуму. В отличие от отца Марчелло мой не ведет себя как полный придурок, и все равно наши отношения основаны на том, что в свое время я возглавлю империю, которую он помог построить. Он не спрашивает, как идет учеба, не досаждают ли мне Мирабелла или Аврора. Он знает, что с этим я разберусь. Я уважаю отца и надеюсь когда-нибудь заслужить ответное уважение.

— До разговора с Марчелло было получше.

— Что сказал тебе Марчелло?

— Они получили наводку от своего информатора в порту и перехватили партию оружия, того самого, что отправляли нам несколько месяцев назад.

— Cazzo![2]

— Я почти уверен: это и есть оружие, которое пропало по вине русских. Хотя пока не могу сказать точно.

Отец вновь ругается по-итальянски, затем берет себя в руки, делает глубокий вдох и продолжает:

— Я посмотрю, не пропало ли еще какое-нибудь оружие, кроме «русского».

— Ты уверен, что это разумно?

Обычно я не задаю отцу таких вопросов, но ставки слишком высоки.

— Ты во мне сомневаешься?

— Конечно нет, просто…

— Может быть, кто-то из своих. Либо курьеры украли наше оружие и перепродали в Нью-Йорке, либо кто-то здесь снимает сливки и ведет свою игру на стороне. Поговори с Марчелло: выясни, не стал ли кто-то из его постоянных клиентов покупать меньше, чем раньше, и присматривай за русскими в кампусе. Если что-нибудь узнаешь, сообщи.

Я киваю, хотя он меня не видит:

— Понял.

— Не уходи, мама хотела с тобой поговорить. Сейчас ее поищу.

Пока он зовет маму, остается всего несколько минут, и я очень рад, потому что та морочит мне голову ненужными подробностями о свадьбе и вопросами, которые я должен задать Авроре от ее имени.

— На следующей неделе сообщи, что скажет Аврора. Не забудь! – требует мама.

— Обязательно. Поговорим на следующей неделе. Ti voglio bene, Mamma. Люблю тебя, мамочка.

Я вешаю трубку, пока она не вставила что-то еще о свадьбе, и облегченно вздыхаю, приглаживая шевелюру. Не успеваю вызвать лифт, как двери открываются. Аврора удивленно таращит глаза, затем растягивает губы в улыбке.

— Приветик!

Она выходит из лифта, встает на цыпочки и целует меня в щеку.

— Привет.

— Ты уже поговорил? Мое время через несколько минут.

— Да, говорил с отцом, – киваю я.

Она хмурится:

— Все хорошо? Ты как будто на взводе.

— Нет, все нормально. Еще говорил с мамой, у нее есть к тебе несколько вопросов.

Ее глаза радостно вспыхивают:

— Прекрасно. Я зайду к тебе, как только закончу разговор.

— Да, конечно.

Я обхожу ее и вновь жму кнопку:

— Отлично, тогда до встречи.

Аврора растягивает губы в улыбке. Меня всегда пугает ее улыбка; наверное, потому что в ней не участвуют глаза. Вместо своего этажа я нажимаю первый. Неохота оставаться одному в комнате, погружаясь в мысли о Софии. Надо докопаться до сути того, что происходит с поставками оружия.

В салоне я вижу развалившегося в кресле Томмазо, он болтает с Софией. Должно быть, она говорит что-то чертовски забавное, потому что Томмазо захлебывается от смеха.