Страсть в ее крови - Патриция Мэтьюз Страница 193

— Нет! – Высоко подняв голову, Ханна протянула ему руку. – Не увидят они моего страха!

Доктор Бойлстон на мгновение замялся, затем пожал плечами и принял ее руку. Она зашагали к стоявшему в нескольких метрах экипажу.

Из толпы раздались выкрики:

— Вон они! Дьявол и его ведьма!

— Дьявол и его подручная!

— Это они насылают на нас оспу!

— Дьявол! Ведьма!

— На костер их!

— Ирония состоит в том, – прошептал доктор Бойлстон, – что там должен быть дружище Мэзер.

Внезапно из толпы на них обрушился поток гнилых овощей и фруктов, оставляя на одежде вонючие пятна.

Доктор Бойлстон побежал, увлекая за собой Ханну. Одной рукой он отбивался от мучителей, другой обнимал ее за плечи. Они прорвались к экипажу, врач распахнул дверь.

— Садитесь, мадам! Я поведу!

Ханна вскочила в экипаж, врач захлопнул дверь и забрался на козлы. Выхватил кнут и начал им размахивать. Толпа попятилась. Доктор крикнул на лошадей. Экипаж поехал, и скоро они на огромной скорости громыхали по булыжным мостовым.

Сидя в экипаже, Ханна безуспешно старалась оттереть с платья пятна от гнилых фруктов. Потом пришло осознание, и она дала волю слезам. Похоже, теперь ей требовалось совсем немного, чтобы расплакаться.

Из таверны навстречу им выбежал Андре. Ханна пролетела мимо него к боковой двери, ведущей в ее временное жилище. Доктор Бойлстон крикнул ей вслед:

— Оставайтесь дома несколько дней, пока у них не уляжется злость. Я приказываю вам оставаться дома!

Приказания доктора Бойлстона оказались излишними. На следующее утро Ханна проснулась с ознобом, температурой и ломотой во всем теле. У нее снова начался бред, в котором стали появляться демоны.

Ее кошмары кишели мертвыми и умирающими, звенели погребальные колокола, и являлась обритая, покрытая волдырями голова Джоша, отделенная от тела, с открытым в немом обвинении ртом. Потом появлялось лицо Майкла, его губы складывались в слова: «Шлюха, черная шлюха!»

В кошмарах Ханна лежала распластанная на кровати с четырьмя столбиками в таверне Стритча «Чаша и рог», с руками и ногами, привязанными к столбикам. На нее, медленно двигаясь, наваливалась тяжелая туша Стритча, его раскрытый рот кричал: «Убийца! Убийца!»

И его туша обрушивалась на нее, раздавливая и расплющивая ее. Ханна с криком села на постели, вцепившись в чью-то руку.

В момент просветления она увидела, что это рука Андре. Ханна прошептала:

— Я умру, да? Доктор Бойлстон ошибся. У меня оспа!

— Тише, дорогая Ханна, тише, – негромко ответил Андре. – Он провел по ее горячему лбу прохладной влажной салфеткой. – Отдыхайте. Все, что вам сейчас нужно, – это сон и отдых.

Равнодушная ко всему, Ханна откинулась на подушки и забылась сном, словно это была пришедшая за нею смерть.

Несколько дней она со стонами металась по постели, Андре за ней ухаживал. Бред то охватывал ее, то отпускал. В один из периодов бреда ее перенесли наверх, в спальню.

Однажды во время просветления Ханна увидела в комнате Бесс, менявшую ей ночную рубашку.

— Бесс, – сказала она, – тебе сюда нельзя! Ты от меня оспой заразишься.

— Тише, дорогая. Тебе нужно беречь силы.

— Но ты… – Ханна умолкла и дала Бесс закончить. Затем, когда повариха собралась уходить, она приподняла голову и спросила: – Мишель… с ней все нормально?

— С ребенком все хорошо, дорогая. Давай побыстрее поправляйся, чтобы она снова увидела маму.