Поэма о Шанъян. Том 1–2 - Мэй Юйчжэ Страница 194

Улыбнувшись, я сказала:

— Ты с такой легкостью задумала избавиться от моих отца и мужа, но подумала ли ты, как поступишь со мной?

Когда она снова холодно посмотрела на меня, я увидела, как в глазах ее сплелись злоба и сострадание. На мгновение она показалась мне той нежной и любимой гугу, какой я знала ее раньше.

— Ван Сюань попала в ловушку, ваше величество довольна?

Я смотрела на нее с улыбкой, ее лицо снова начало меняться, а в зловещем взгляде появилась нотка печали. Она медленно развернулась и встала ко мне спиной. Повисла тишина. После она заговорила со мной тихим, нежным голосом:

— Как было бы хорошо, если бы ты не взрослела. Моя маленькая А-У была похожа на куклу, на крохотный снежный комочек. Сколько бы любви ей ни дарили, ей всегда было мало…

Я молчала, закусив губу.

— Но ты повзрослела и стала непослушной… Тогда я спросила тебя, ненавидишь ли ты свою тетю, но ты солгала мне. – Она глубоко вздохнула. – Я знаю: ты ненавидишь меня. Разве может быть иначе? Я тоже ненавижу. Столько лет ненавижу. Ни дня не проходит без ненависти!

Я открыла рот, но с губ не сорвалось ни единого слова. От лица отлила кровь, и я даже не заметила, как из глаз побежали слезы. Ее слова о ненависти словно вскрыли все раны на сердце, они резали плоть незримым ножом, и кровь медленно покидала мое тело. Я не могла больше слушать ее.

— Гугу, – дрожащим голосом обратилась я, – я хочу сказать тебе только одно… А-У никогда не ненавидела тебя.

Она обернулась, я выхватила взглядом ее дрожащие губы, а потом она резко крепко обняла меня. Я чувствовала, как сильно дрожит ее тело. Я прижалась лицом к ее худому плечу и дала слезам волю. В темном и холодном просторном зале, под дрожащими на ветру белыми шелками, мы, обнявшись, тихо плакали. Много лет назад, когда я давала волю своему нраву – плакала, скандалила, – она обнимала меня, а ее мягкий, тихий голос всегда успокаивал. Эти до боли знакомые теплые объятия, быть может, последние между нами. Возможно, в последний раз я могу позволить себе быть настолько беспомощной. А потом она отпустила меня, повернулась ко мне спиной и больше не смотрела на меня. Я смотрела на ее напряженную, чуть сгорбленную спину.

— Сюда! Схватить Юйчжан-ванфэй!

Служанки, не шелохнувшись, стояли за занавесками, точно высеченные из камня и дерева скульптуры. Никто не отозвался на приказ.

— Сюда! – строго кричала она, но голос ее дрожал от страха. – Где стража?!

Отозвалась стоящая за дверью стража – я услышала, как обнажились мечи, услышала приближающийся стук сапог. Тут я подняла руки и хлопнула в ладоши – три звонких хлопка разнеслись по залу.

За ширмой, из-за полога, из тени колонн… Среди этих беззвучных ваяний вдруг началось движение, и мгновенно нас окружило несколько безликих призраков. Не успела стража приблизиться к нам, как служанки вышли вперед, в руках у них сверкали ножи. Они схватили тетю за плечи – одна слева, вторая справа – и прижали ножи к ее шее. Остальные окружили нас плотным кольцом – оружие в их руках было холоднее снега. Один из солдат перешагнул порог и ошеломленно замер от увиденного.

— Ты…

Тетя тряслась от страха, лицо ее побелело, и она с ужасом смотрела на меня.

Командир императорской гвардии заметил шум и бросился внутрь – я слышала, как звенят его меч и доспехи. Уверенно шагнув вперед, я строго сказала: