Страсть в ее крови - Патриция Мэтьюз Страница 199

Ханна прикрыла рот рукой, улыбнувшись, когда священнику сообщили, что мужчина и женщина, которых ему предстоит обвенчать, носят одну и ту же фамилию – Вернер. Бедняга, наверное, так и не отойдет от такого потрясения!

Однако он стойко провел обряд, и Майкл, наконец, повернулся к Ханне и поцеловал ее как жену. В тот момент она почувствовала, что все ее желания сбылись.

В деревеньке был всего один постоялый двор, в котором была лишь одна комната, где они могли провести свою первую брачную ночь. Комната была небольшой, темной, не очень чистой и пахла застарелым бельем.

— Примите мои извинения, мадам. Это и впрямь небогатая спальня для первой брачной ночи.

— Она вполне подойдет, дорогой Майкл. По мне так она прямо как свадебная опочивальня принцессы!

Майкл со смехом заключил ее в свои объятия.

— Поразительно, что ты была совсем другой, когда мы в последний раз спали вместе.

— И вы тоже, сэр!

Ханна поцеловала его, и их смех быстро перерос в страсть. Майкл так сжал ее в приливе желания, что у нее заболела грудь и от вожделения, и от давления его торса.

Она закинула голову назад, затем посмотрела ему в глаза. Потом кокетливо спросила:

— А не лучше ли нам будет в кровати?

— Конечно, любимая.

Они торопливо разделись. Ханна успела первой и лежала, глядя на его мускулистое тело. Годы не добавили ему полноты. Скорее наоборот, он стал еще стройнее и мускулистее.

Ночь выдалась теплая. Ханна сбросила одеяло и приподняла простыню, чтобы Майкл мог нырнуть под нее. Он повернулся к ней, прижавшись мускулистым бедром. Он губами начал нежно ласкать ее грудь, пока соски не набухли, словно маленькие наперстки. Его руки шарили по ее телу, дразня, ища и лаская, пока она не заметалась в лихорадке вожделения.

— Майкл! Ах, Майкл!

Он поднялся, чтобы взять ее, и Ханна приняла его с такой радостью и пылкостью, что у него захватило дух. Она с криком выгнулась, когда он вошел в нее.

Ханна лежала, поглощенная бушующей в ней острой страстью. Сочетание любви и наслаждения вознесло ее на вершины экстаза, которого она раньше никогда не испытывала и никогда не испытает ни с кем другим.

На пике наслаждения она приподнялась и приникла к нему, обняв за спину. Со стоном содрогнулась и бессильно легла на кровать.

Но когда Майкл стал выходить из нее, она крепче сомкнула объятие и пробормотала:

— Нет, дорогой, останься.

Через некоторое время он снова шевельнулся, и она отпустила его, но лишь для того, чтобы он лег рядом с ней. Она тотчас же приникла к нему, обхватив его рукой и закинув одну ногу.

— Дорогая Ханна… Должен признаться, что мне любопытно кое-что узнать. Но если ты не хочешь об этом говорить, я не настаиваю.

— Спрашивай о чем угодно, любимый, – сонно пробормотала она. – У нас никогда не будет секретов друг от друга.

— Когда ты… – Он откашлялся. – Когда ты узнала о том, что унаследовала от отца негритянскую кровь, что ты почувствовала?

— Что почувствовала? – Ханна окончательно проснулась. – Первая мысль была о тебе и о том, что ты подумаешь. – Она приподнялась на локте и посмотрела на него. – Ты должен понять одно… Я никогда не стыдилась своего отца! И никогда не стану стыдиться. Это был прекрасный человек, и я всем сердцем его любила. Я много об этом думала и, по крайней мере, пришла к определенному выводу. Я такая же, какой была до того, как узнала о негритянской крови у отца. У меня те же чувства и те же взгляды. Два человека, которых я люблю больше всего на свете – темнокожие, они такие же, как любой белый, и лучше, чем большинство людей. Что до меня, то я не чувствую ущербности от того, что во мне есть негритянская кровь. К тому же я считаю, что работать по договору немногим лучше, чем быть рабом, разве что цвет кожи другой. А Андре рассказывал, что в былые времена и белых делали рабами.