Запретная близость - Айя Субботина Страница 199

Надя вскакивает. Страх в ней внезапно сменяется базарной, отчаянной яростью.

— Ты не имеешь права!

— Подписываешь заявление сейчас — квартира и машина твои. Услышу еще одно «нет» — и пойдем с тобой в суд. Ты меня знаешь, я так закуситься могу, что ты до конца своих дней будешь оплачивать издержки.

— Я тебя просто… — Ее нижняя шуба дрожит, слезы снова льются по щекам, но на этот раз уже совершенно настоящие, злые — потому что доходит, что на этот раз игры кончились. — Думаешь, все так просто, Руслан? Захотел — и развелся, и никаких проблем?!

— Да, Надь, именно так и думаю — и именно так и сделаю.

— А если я вдруг решу предать историю… огласке? Что тогда, Русланчик? Репутация, знаешь, она такая…

Вроде бы спрашивает — но я вот зуб даю, что такой вариант удержания меня в браке она тоже рассматривала. Хотя вообще не понимаю, что у нее в голове, чтобы вот такое нести на серьезных щах.

— Давно меня домохозяйки скандалами не пугали, — усмехаюсь. — Ну ладно, Надь, хочешь карты на стол? Давай. Ну пошла ты в телевизор или в газету, или к блогерше какой-то ебанутой — не суть. Наплела свою скорбную историю про мужа-арбузера. Допустим, тебе за это даже пряников сочувствующе отсыпят. А теперь давай посмотрим дальше твоих влажных мечтаний, потому что дальше включаются мои адвокаты и начинают рыть. Запись, которую ты только что слышала, будет просто цветочками по сравнению с тем, что всплывет по поводу… ну допустим, правомерности действий твоих сообщников. Мамаша тебе помогала по доброте душевной или кто-то за большие деньги — не суть. Как минимум всплывут всякие там левые анализы, подделка документов, фальсификация диагноза. Знаешь, сколько статей уголовного кодекса здесь светит?

Она снова пытается подняться, но на этот раз меняет амплуа на раскаяние — плачет, пробует прижаться к моей груди. А я почему-то вспоминаю, сколько раз вот так же как дурак на все это велся, гладил, успокаивал, пытался до конца быть нормальным мужиком и хотя бы расстаться с ней по-человечески.

Да, не был я идеальным мужем последние несколько месяцев, но все шесть лет до этого — блядь, был!

И вот просто сука рвет.

Так, что на этот раз беру Надежду за плечи и встряхиваю. Пару раз, пока не замирает и не начинает смотреть на меня с неподдельным ужасом.

Блядь, блядь!

Отступаю и с силой пихаю ладони в карманы брюк. Хотя прямо сейчас хочется вымыть руки с хлоркой.

— Если через месяц ты не придешь в ЗАГС и не подпишешь согласие на развод без единой претензии… Если откроешь рот и попытаешься устроить хайп, попробуешь хоть раз где-то упомянуть мое имя всуе — я тебя уничтожу. А если там еще и твоя мать замешана — а она ведь замешана, Надь! — то прокуратура во все это с такой радостью вцепится, что тебе даже и не снилось. Поедете обе наволочки шить в места не столь отдаленные. Пока я поступаю с тобой невероятно, блядь, мягко, Надя. Я оставляю тебе крышу над головой. Но если ты не заткнешься и не исчезнешь из моей жизни добровольно, будет намного хуже.

— Какая же ты тварь, Манасыпов… — медленно стравливает ненависть сквозь зубы. — Просто конченая мразина!

— Ну вот видишь, как замечательно, что ты наконец от меня избавишься.

Несколько минут она еще испытывает мое терпение пристальным взглядом — а потом ставит нервную подпись, швыряя заявление мне в лицо с королевским апломбом.