Город, который нас не помнит - Люсия Веденская,Катя Рут Страница 2

Ее пальцы на мгновение сжались сильнее. Она поднялась с кресла и подошла к окну. За тонким узорчатым стеклом клубился ночной туман — тот самый, что стелется над Ист-Ривер, словно замыкает город в тисках молчания. Где-то внизу, у причала, качался паром. Свет его фонаря дрожал на воде, как пламя свечи, которую вот-вот задует ветер.

Паром отходил в десять. Он должен был быть там.

Данте.

С билетом. С новым именем. С планом, выверенным до последней запятой. Они проговаривали все неделями. Он должен был исчезнуть — раствориться, как делают только те, кому слишком много известно и кому слишком многое простили за молчание. А может когда-нибудь, будучи в безопасности — встретить детей. Их сына и ее дочерей.

Но он остался.

Из-за нее.

Анжела крепче прижала коробку к груди. Она знала, что он не ушел — потому что слышала его шаги в коридоре, даже когда он молчал. Потому что, когда она вошла в эту комнату, его любимое черное пальто все еще висело на спинке стула, пахнущее кожей, табаком и ее духами. Потому что чемодан так и валялся под кроватью, распахнутый и несобранный. Потому что он не мог оставить ее одну. Не после всего.

«Глупый, — подумала она с горечью. — Глупый, красивый, верный мужчина».

Словно в ответ — снова выстрел. Теперь уже точно выстрел.Где-то ближе.

Она оглянулась — комната словно замерла, как сердце перед падением. Только часы на стене продолжали тикать. Чужие, беспощадные.

Она подошла к стене, сняла с нее старую картину — пейзаж с виноградниками, пожелтевший от времени. За ней — ниша. Почти незаметная, но она знала, где искать. Пальцы дрожали, когда она вставила коробку внутрь. Закрыла нишу. Вернула картину на место.

— Если они выживут, то найдут, — прошептала она. — Кто-то точно найдет.

Четвертого выстрела не последовало. Но вдруг в дверях раздался знакомый стук — два коротких, один долгий.

Данте.

Она отворила дверь — и он стоял там. Данте Карезе. В промокшем пиджаке, с каплями дождя на волосах и шрамом на скуле, который она так хорошо знала. Он не сказал ни слова. Только смотрел — будто пытался запомнить ее на всю жизнь. Будто не знал, увидит ли снова.

Анжела сделала шаг к нему, и в следующую секунду он уже обнимал ее — так сильно, будто хотел спрятать от всего мира. Его пальцы впивались в ее спину, дыхание сбивалось. Он пах пылью улиц, дорогими итальянскими сигарами и дождем, и она знала — этот запах будет жить в ее памяти, даже если сама она исчезнет.

— Ты должен был уехать, — прошептала она в складки его одежды. — Данте… ты должен был быть уже на пароме.

— Я не мог. — Голос хриплый, надломленный. — Не мог оставить тебя. Не в эту ночь. Не в этом городе. Только не тебя.

Он отступил на полшага, взглянул в ее лицо, ладонями обрамляя ее щеки.

— Скажи только одно — ты бы поехала со мной?

Она молчала. Потому что знала — нет. Потому что ее прошлое здесь, под этими сводами, где звучал ее смех и плач ее дочерей. Потому что этот город забрал у нее все, но в нем остались корни, и он все равно был домом. Она не могла уйти просто так. Она не могла оставить их без надежного тыла.

Он понял. Без слов. И все же кивнул, принимая ее выбор как собственную смерть.

— Тогда дай мне ночь, — прошептал он. — Одну ночь. Чтобы запомнить тебя живую. Теплую. Мою.

Она потянулась к нему, и их губы встретились — медленно, почти робко, как в первый раз. Но с каждым мгновением поцелуй становился глубже, отчаяннее. Их тела помнили друг друга. Он прижал ее к стене, не разрывая поцелуя, пальцы скользнули под ее платье, и она прижалась к нему сильнее, будто желая раствориться в нем.