Не смей меня желать - Анна Одувалова Страница 2

— Мне не нужен твой цепной пес, – мило улыбнувшись, припечатываю я. – Да, произошедшее с Лизой – трагедия. – Мой голос дрожит, и на глазах выступают слезы. Приходится сделать глубокий вдох, чтобы загнать их обратно. – Но это не значит ровным счетом ничего. Я не буду таскаться по сомнительным заведениям. Да, мы сглупили. Да, она сглупила сильнее, чем я. Да, мы гонялись за острыми ощущениями. Поймали. Хватит на всю оставшуюся жизнь!

— Не спорь. Я все решил. Марк будет тебя сопровождать везде. Точка. Станешь выпендриваться – применит силу. Даже наручники, если понадобится. Я ясно выразился?

— Я сейчас еду на похороны лучшей подруги, и сторожевые псы мне без надобности!

— Вероника, он едет с тобой! Точка.

— В таком виде?

— Не переживайте, Вероника Валерьевна! – Голос тихий, от него внутри начинает все вибрировать. – Я переоденусь.

Мне кажется, или он надо мной ржет? Впрочем, может быть, это шрам придает его лицу такое слегка насмешливое выражение.

— Рожу тоже переоденешь? – огрызаюсь я, разворачиваюсь и мчусь к себе в комнату.

Замираю на секундочку и, удостоверившись, что отец поднимается следом, с чувством ударяю дверью о косяк. Пусть знает – я оскорблена.

Марк

— Тронешь ее хоть пальцем, а тем более еще каким-нибудь местом – убью. – Самбурский говорит это таким тоном, что вопросов не возникает: он не шутит. – Она у меня девочка красивая. Капризная и избалованная, но невинная. Пусть тебя не обманывает ее поведение. Ника может корчить из себя все что угодно, но трахать ее будет только законный муж. А ты, при всем моем уважении, на эту роль не тянешь.

— Так, может, стоит нанять кого-то постарше, чтобы наверняка? – Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри я напряжен, как пружина. Зря я сюда пришел.

— То есть себе ты не доверяешь?

— Речь не обо мне, а о вас. Доверяете ли вы мне. Если нет, то какой смысл пробовать сотрудничать?

— Меня просила твоя мать. – Самбурский вздыхает. – Ей я отказать не могу – это раз. Я знал твоего отца, я обязан ему жизнью и на своем пути не встречал более честного и преданного человека. Правда, тут вопрос, теми ли я путями хожу. Он не мог воспитать своих сыновей иначе. Мудаки – они, знаешь ли, растут в наших кругах. Им бы я Нику не доверил. И все эти элитные охранные агентства… Прости, но там воспитывают эскортников. Мне это не подходит, мне нужен человек, на которого я могу положиться. Я ответил на твой вопрос?

— Вполне.

— Тогда жду от тебя ответной любезности.

— Я услышал ваши требования. – Я киваю. – А также отдаю себе отчет, что я совсем не тот типаж, который может зацепить молоденькую богатую девчонку. Неужели вы сами не видите?

Самбурский смотрит на мою недовольную, небритую физиономию. Я прекрасно знаю, что он видит. Одну щеку рассекает шрам. Он же задевает уголок губы. Взгляд спускается к глухому вороту водолазки, но даже над ним виднеется пара шрамов. Следы на мне везде, но людям обычно хватает и этого.

Валерий Иванович читал досье и знает: меня буквально собрали по кускам. Я не сидел бы перед ним, если бы не мать. Не только потому, что не пришел бы устраиваться на работу телохранителем к взбалмошной малолетке, просто не выжил бы. На мне уже поставили крест.

Не знаю, что связывает мою мать с Самбурским, но когда она впервые за двадцать пять лет дала о себе знать и просила помощи, он не отказал. Деньги и связи помогли выкарабкаться, но внешность стала, прямо скажем, специфической.