Её ванильное лето - Оксана Хващевская Страница 2

— Пора расходиться, скоро начнет светать, — прервав молчание, произнесла девушка и, сладко зевнув, потянулась. — А меня вот точно баба Антоля с утра отправит за ягодами! Она еще за ужином завела об этом разговор. Ведь в деревне все ходят за черникой! А я сплю до обеда. Хорошо еще, бабуля не знает, во сколько я возвращаюсь домой и с кем провожу время. Поверьте, я даже не знаю, как выглядит черника и где она растет!

— Ха! Машка, нашла из-за чего переживать! Мы знаем! В чем проблема? Пойдем завтра в лес, наберем ягод, порадуем твою бабулю, — беспечно махнул рукой Андрей, приходившийся Маше троюродным братом. — Мы с пацанами все ягодные места в округе знаем.

— Правда? — недоверчиво протянула девушка. — А что же вы тогда сбор и продажу ягод не поставите на поток? Сами ведь жаловались, что денег нет. А так бы, глядишь, и заработали!

— Денег? Где денег? — встрепенулся Вася Кулик, уже давно уснувший в гамаке.

— Мне кажется, на чернике, как и на всем остальном, можно реально срубить денег, — пояснила Лигорская.

— На чернике? — протянул Сашка Хоменок, не выпуская из рук гитары. — Не, это дело нудное. Каждый день горбатиться в лесу, а денег от этого так себе. На сигареты, конечно, хватило бы, да еще, пожалуй, на разную мелочь. А смысл? Мне бабка Степа и так дает, причем больше и за сущие пустяки!

— Ой ли? — поддела его Лигорская.

— Конечно! Вот вчера дрова порубил и дала двадцатку. Эх, если бы что-нибудь крупное такое провернуть, чтоб бац — и куча денег! — мечтательно добавил Сашка.

— Вот бы клад найти! — выпалил Андрей.

— Ха! Клад! Детский сад, — хмыкнул Васька.

— И ни фига не детский сад! — огрызнулся Швец. — Когда-то давно мой прапрадед зарыл горшок с деньгами.

— Это какой такой прапрадед? — подозрительно поинтересовалась Машка.

— Какой-какой — да наш с тобой, конечно! Только не говори, что ты не слышала этой истории. Мне ее прошлым летом девки бабы Дорки рассказали.

— Да развели они тебя! Почему девки бабы Дорки знают об этой истории, а мы с тобой нет?

— Потому что прапрадед наш, свекор бабы Антоли, который умер в войну в землянке у нее на руках, перед самой смертью рассказал об этом своему единственному внуку! Улавливаешь? Деду Савве — сыну бабы Антоли и мужу бабы Дорки!

— Ну допустим, и дальше что? Когда прапрадед клад зарыл? И почему дед Савва не раскопал его, если знал, где он находится? Ведь времена после войны были тяжелые. И еще: откуда у нашего прапрадеда мог взяться этот горшочек с деньгами?

— Не, Машка, ну ты даешь! Ты что же, не знаешь истории нашего семейства? Наш прапрадед был зажиточным мужиком. У него хозяйство было ого-го! И пять сыновей, которые пахали на полях с утра до ночи. У них большой добротный дом был как раз напротив кладбища, там, где сейчас карьеры. Работали они как проклятые. А тут коллективизация! Они не сразу вступили в колхоз, да и кто в здравом уме хотел бы туда вступать? Справедливо ли делиться своим, честно нажитым? Но власти считали по-другому. И на собрании в сельсовете решили, что он кулак, которого нужно потрусить маленько. Их бы, конечно, по миру пустили, но повезло: старший сын, Мирон, был там и, прослышав об этом, пришел к отцу, все рассказал и уговорил его пойти в колхоз, чтоб иметь возможность сохранить хоть что-то. Утром привязали они к телеге коня, корову, овец и свиней и пошли вступать в колхоз. Им пришлось и работать пойти туда. Землю все же отобрали, а потом и дом решили перенести в деревню и приспособить под школу. Разобрали и перевезли. А самих в деревню переселили, как и всех других, кто жил на хуторах, разбросанных по округе. Деревни-то как таковой тогда еще и не было. Вот так. И все же прапрадед наш кое-что от советской власти сумел спрятать, отложить на черный день себе и своим детям!