Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 2

Мир жестких традиций и негласных правил, где у женщины не так много прав, как кажется на первый взгляд. Мир, где любовь измеряется не глубиной чувств, а толщиной кошелька и древностью рода.

Ледяной, чужой мне. Такой опасный и бездушный…

Я не знала об этом. Не знала той правды… Главной правды. О которой Давид умолчал. А затем было уже слишком поздно.

Я родила от него ребёнка, и, возможно, беременна вторым…

Машина свернула к воротам особняка семьи Давида, и у меня привычно перехватило дыхание. Каждый раз, проезжая через кованые ворота с фамильным гербом, я чувствовала, как сжимается сердце.

Белоснежное здание в османском стиле утопало в зелени, фонтаны рассыпали хрустальные брызги в лучах заката, мраморные статуи прятались в тени старых платанов, храня секреты нескольких поколений семьи Шахин. Настоящий дворец из сказки "Тысяча и одна ночь".

Вот только в сказках не рассказывают о том… как больно быть пленницей в золотой клетке.

Водитель, заглушил мотор и поспешил открыть дверь. Машенька уже успела заснуть, убаюканная дорогой. Её пухлые щечки раскраснелись, длинные ресницы, точь-в-точь как у отца, отбрасывали тени на щеки. В такие моменты сходство с Давидом было особенно заметным, и от этого щемило сердце.

— Я отнесу малышку, — произнес он почтительно, бережно поднимая мою дочь на руки.

Поднимаясь по мраморной лестнице, я решила заглянуть к себе — переодеться перед ужином. В последнее время свекровь особенно придирчиво относилась к моему внешнему виду.

"Жена моего единственного сына должна выглядеть безупречно," — говорила она, окидывая меня взглядом, острым как кинжал. Словно каждая складка на моем платье была личным оскорблением их семьи.

"Спрячь свои волосы под платком! Золотистые пряди, точно, как у простолюдинки с базара. И эти глаза цвета моря... Ты слишком заметная. Слишком другая. В приличных турецких семьях невестки не привлекают к себе столько внимания."

Она поджала губы, будто пробуя на вкус собственное недовольство.

"Я говорила Давиду — нельзя жениться на иностранке. Они не понимают наших традиций. Вульгарные и распущенные! Не умеют быть настоящими женами."

Дверь в спальню была приоткрыта. Странно, я точно помнила, что закрывала её утром. В этом доме я давно научилась следить за такими мелочами.

Я застыла на пороге, не веря собственным глазам…

Давид, мой муж, застегивал молнию на… платье.

Моём платье — том самом, красном, которое он подарил мне неделю назад!

"Ты в нем похожа на огонь, maviş (голубоглазый ангел) — шептал он тогда, целуя мою шею. — "На мой персональный огонь."

Вот только надето оно было на… другую женщину.

Высокую, с роскошными формами и водопадом чёрных волос…

Она стояла перед ним полуголая. Красивая… Очень красивая женщина. С идеально ровной спиной, с выпирающими лопатками, гордо приподнятой головой. Истинная аристократка.

Тишина. Гробовая, болезненная. Слышу только, как бешено бьётся собственный пульс в ушах и то, как часто дышит Давид.

Он так жадно смотрит на неё. Возбуждённо. А всё остальное не имеет смысла. Слишком увлечён. Слишком занят.

И пусть весь мир подождёт.

Мой муж.

Занят другой.

Гибкой, сексуальной незнакомкой…

Его пальцы медленно скользили по чужой спине, задевая молнию. Этот момент растягивался, как вечность, унося меня куда-то далеко-далеко, где было холодно, больно и одиноко.