Мое имя Морган - Софи Китч Страница 2

Моргауза поднялась и прошла через комнату, задрав свой изящный носик и глядя на нас сверху вниз.

— Моргана не леди, и даже не совсем человек. Я слышала, что она наполовину лисенок, которого сэр Бретель нашел под кустом ежевики, а матушка с отцом пригрели по доброте душевной.

– Меня не так зовут!

Я бросилась на нее, мои руки и ноги будто раскалились добела. Моргауза была старше, сильнее, опытнее в схватках, она легко удерживала меня на расстоянии и непрерывно смеялась. Мою ярость вызвало не заявление, что я якобы не дочь своих родителей, ведь обе мы унаследовали от отца голубые глаза и черные как ночь волосы, и обеих нас превозносили за тонкие, в мать, черты лица. Злость поднялась от единственного звука, мелодичного неправедного «а», которым сестра всегда завершала мое имя. Она хорошо выбирала оружие и всегда держала его остро отточенным.

— А это что еще такое, во имя святого Петрока? – Крепкая, как рабочая лошадка, Гвеннол схватила меня за талию, не давая продолжить яростную борьбу. – Довольно, леди Морган, сколько можно! Ваш нрав вас погубит, если не будете держать его в узде.

— Она первая начала! – закричала я. – Моргауза обозвала меня лисенком!

— Право же, госпожа Моргауза! Юной леди, которая надеется быть представленной ко двору, не к лицу такие вещи.

Ухмылка Моргаузы быстро исчезла, а ее лицо залил розовый румянец. Няня отвела от нее взгляд:

— А вы, леди Элейн, как всегда, сидите тихонько. А сами, небось, тоже в этом замешаны?

Элейн, которая никогда не лжет, сообщила холодным тоном:

— Я только спросила, почему у нее мальчишечье имя.

— Глупость какая, – неодобрительно цыкнула языком Гвеннол. – Вы обе, принесите свои корзинки с рукоделием. Ваша леди-мать вот-вот будет тут. – Отведя меня в укромный уголок, она опустилась на колени и заново заплела мои разметавшиеся волосы. – Нельзя вот так бросаться на сестрицу, утеночек мой, что бы она там ни сказала. Вы же умная девочка, должны понимать.

— Ничего не могу с собой поделать, – шмыгнула носом я. – Когда Моргауза так говорит, у меня в животе становится горячо, а потом и в голове тоже, и… я просто забываюсь.

— Ага, вот и матушка ваша такая же, но она почти всегда держит свой норов в узде, как подобает настоящей леди. Вот и вы должны научиться.

Я кивнула, хотя это и не казалось мне таким уж легким. Можно подумать, я знаю, когда меня накроет яростью! Я не могла схватить ее руками или похоронить глубоко в себе, в том месте, где порой прятала слезы, потому что она уже жила там, дремала у меня внутри, как дракон, который ждет своего часа, чтобы пробудиться.

— Гвеннол, – тихонько спросила я, – а отец правда хотел бы вместо меня сына?

— Что? Боже правый, конечно, нет! – Нянюшка повернула меня лицом к себе. – Я была в комнате, когда его светлость впервые увидел вас на руках у вашей леди-матери. Вы и вопить-то перестали, лишь когда он вас взял, и выглядел он именно так, как ему следовало, – довольным, будто расшалившийся пикси.

Дождавшись моей улыбки, она усадила меня в кресло для шитья рядом со спокойной Элейн, как раз когда вошла матушка со своими дамами. Она улыбнулась трем своим теперь уже умиротворенным дочкам и грациозно заняла свое место.

— Я слышала, жара продержится долго, – сказала она, принимая от Гвеннол свою корзинку с рукоделием и берясь за работу.