Искры надежды - Оливер Стормс Страница 2

Они смотрели на мир до удивления одинаково. Пили одинаково крепкий кофе, любили прогулки на природе, долгие автомобильные поездки и завтраки в придорожных кафе. Эмили умела видеть красоту в обыденных вещах – сельских амбарах, зеленых холмах, мосте над горной речкой – и переносила ее на холст с невероятной точностью, словно вкладывала в густые мазки душу. Благодаря ее картинам Джастин осознал, что любит в родной стране. А еще понял, что эта любовь нужна и интересна другим. Работы Эмили Грин охотно брали на выставки и аукционы. И, что не менее важно, покупали.

Он стал ее первым агентом, она – его лучшей художницей. И только спустя три года совместной работы их отношения переросли во что-то большее.

Джастин не помнил, кто сделал первый шаг. Эмили шутила, что дело было в мокрых рубашках и бутылке вина, которую они, дрожащие и замерзшие, только что спустившиеся с гор после очередной вылазки за вдохновением и красивыми фото, выпили в номере мотеля на пустой желудок. Но Джастин знал: дело было в ней самой. С той ночи все… Нет, не изменилось. Просто стало лучше, как будто две недостающих детали пазла встали на свои места.

В Нью-Йорк, открывающий большие перспективы для выставляющейся художницы и ее агента, они переехали уже в статусе состоявшейся пары. Сняли квартиру с отдельным кабинетом для него и панорамными окнами для нее, чтобы всегда можно было найти для мольберта угол с естественным светом. Эмили писала картины, он договаривался с площадками и искал спонсоров. И к концу их второго года вместе стало понятно: пришла пора делать следующий шаг.

Он планировал сделать предложение в начале весны. Съездить за город за первоцветами, которые всегда вдохновляли его Эми на новые работы, полные ожидания чуда и хрупкой нежности, устроить пикник с видом на Гудзон и там, в окружении всего, что так нравилось им обоим, задать тот самый вопрос. Но подвернулась возможность устроить сольную выставку Эмили в середине зимы, и это показалось лучшим вариантом.

Вечер, после которого все должно было измениться. Известность, долгосрочный контракт с выставочной площадкой, серьезные покупатели. Первый крупный кейс в его карьере арт-агента. И, конечно же, новая глава их совместной жизни.

«Технически безупречно, но без холодного академизма – пейзажи Грин дышат, и это заставляет зрителя замирать у каждого холста».

Джастин расставлял на столе завтрак так же тщательно, как Эмили выстраивала композицию для своих картин. Светлая скатерть, две тарелки на ярких салфетках. Стопка блинчиков, горячих и желтых, точно маленькие солнца. Джем, мед, взбитые сливки. Молоко, чтобы Эмили могла добавить себе столько, сколько сочтет нужным. Крепкий черный кофе, только что сваренный в джезве и разлитый по белым чашечкам. После вчерашней «Вдовы Клико» им обоим не помешает взбодриться.

И, конечно, кольцо.

Маленькая бархатная коробочка заняла место в центре стола. Джастин провел по ней пальцем, представляя, как Эмили ее откроет. Как ее глаза расширятся от удивления и заблестят ярче, чем бриллиант, венчающий тонкий золотой ободок. Как она засмеется. Как скажет: «Да». Быть может, они даже отложат завтрак, решив несколько иначе отметить начало их новой жизни.

Для идеальной картины не хватало последней детали – голубики. Любимыми ягодами Эмили Джастин планировал украсить стопку блинчиков. Он потянулся к холодильнику, достал лоток и замер.