Измена. Жена офицера - Анна Арно Страница 2

Значит пустят меня к мужу? Или его самого ко мне приведут? Это было бы лучшим вариантом, ведь это будет значить, что он и правда в порядке, раз на своих двоих выйдет ко мне. Но лишь бы увидеть его! Убедиться, что он в порядке!

Господи, пожалуйста.

И наконец я слышу шаги.

Твёрдые. Уверенные.

Отыскиваю взглядом кому они принадлежат. Незнакомый мне мужчина приближается к забору. Высокий. Хмурый. Военный до кончиков пальцев. Перемотанное плечо, перевязь через грудь.

Солдатик без лишних слов открывает перед ним калитку, выпуская мужчину ко мне.

Он останавливается в шаге. И смотрит так строго-оценивающе сверху вниз. Как на нашкодившего ребенка, которого выпороть мало. И дышит так зло, что мне становится не по себе.

— Совсем больная? — вдруг цедит.

И я узнаю этот голос.

Командир мужа. Так он тоже здесь?

А, ну точно. Плечо же перемотано. Видимо тоже ранен.

Я киваю в ответ на вопрос. У меня уже нет сил играть в достойную. Нет сил объяснять. Слёзы застят глаза:

— Мне нужно увидеть его, — всхлипываю. — Я не могу уехать…

Он смотрит долго.

Глаза у него светлые, колючие как лед.

Щёлкает языком, будто сдерживает раздражение, потом кивает — резко, по-военному:

— За мной.

Разворачивается и идёт обратно в калитку. А я — за ним. Без вопросов. Без воздуха в лёгких. Будто на допрос. Ведь совсем не знаю, что пеня теперь ждет. А вдруг Виталика из-за меня накажут? Как-то я об этом сразу не подумала. Вот дура.

Однако назад дороги нет.

Мы уже входим в здание госпиталя.

Командир идёт быстро, шаг у него чёткий, ровный, даже с перемотанным плечом. Не сутулится, не прихрамывает, будто ранение — пустяк.

— В-вы только Виталика не наказывайте, — шепчу, пытаясь нагнать мужчину. — Он же не знал, что я приеду. Это я сама. Только я виновата.

— Как адрес нашла?

— Ну так вы же номер госпиталя мне дали. Вот я у них и спросила.

— И они так просто ответили? — с сомнением спрашивает он.

— Не просто, — признаюсь, пожимая плечами. — Но вы же знаете, я могу быть… эм… настойчивой.

— Назойливой, — фыркает и мне кажется он ухмыляется, но увидеть не могу, потому что отстаю от него на полшага: — Повезло Зорину с женой, конечно. С такой и умирать не захочется — из-под земли достанет.

— Кому умирать? — пугаюсь я.

— Никому, — отмахивается. — Так, к слову просто. А номер госпиталя я не для этого давал, — бросает он негромко, не оборачиваясь. Голос хлёсткий, без интонаций. — Достаточно было позвонить и узнать о его состоянии. Но никак не тащиться сюда.

Я снова нагоняю его и шепчу:

— Простите… я просто… он же просто сам на связь не выходит. Видимо телефон потерял. И в госпитале его к телефону отказываются звать. Вот я и…

— Всей комендатуре телефоны оборвала, — рокочет сквозь зубы. — Из-за своего мужика, блин.

Сжимаюсь. Глазам горячо, и сердце, как будто прыгает через ступеньки.

— Из-звините. Я не хотела мешать. Просто всполошилась…

— Не хотела — не ехала бы! — он оборачивается на секунду, глаза сверкают. — Знал бы, что притащишься — ни за что бы не сказал где он. Пожалел дуру. Я бы и сам не знал где он, если бы не загремел сюда вместе с твоим придурком, пока вытаскивали его.

Так он тут из-за Виталика. Он его спасал.

Поджимаю губы, чтобы не расплакаться от благодарности.

Я виновата. Действительно виновата. Он ведь ранен. А тут со мной возиться приходится.