Развод. Больше не люби меня - Даша Черничная Страница 20

Открываю рот от шока:

— Федь, это ведь не значит, что ты должен становиться во главе семьи и брать на себя обязанности отца.

— Тебе нужна помощь.

— Федя! Феденька, — сжимаю его плечи, — ты подросток, вот и будь им. Не навешивай на себя обязанности взрослого!

Не хватало еще, чтобы сын возложил на себя это бремя.

Федька молчит, только буравит меня взглядом.

— Ладно. Но обещай: если тебе потребуется помощь, ты скажешь мне?

— Скажу конечно, Федь, — выдыхаю.

Хорошо, что не пришлось отбиваться от сына и доказывать ему, что он должен оставаться тем, кем он является на самом деле, — моим ребенком.

— Что по дому? Честно.

— Да нормальный дом, мам. Одноклассников, конечно, я бы в такой не привел. Но мы же только на лето тут?

— Да… наверное, на лето, — отворачиваюсь.

— Ма-ам? — не дает мне уйти.

— Ну что, Федь? Не знаю я. В город не хочу. Тут тебе не мило.

Замолкаем, лишь переглядываемся друг с другом.

— Ладно, разберемся. Я, чур, эту комнату забью себе.

— Без проблем, — я рада, что мы сменили тему разговора.

Мне проще разговаривать о доме, обустройстве и уюте — о чем угодно, лишь бы не о дальнейшей жизни.

— Мам, я планшет дома оставил. А я без него три месяца не смогу, у меня уроки. Купишь новый? — спрашивает как бы между прочим.

Сын выпросил дорогущие курсы по графическому дизайну. Оплатить и не посещать их — кощунство, тем более у Федьки талант.

— Планшет? Да, посмотрим, конечно.

— Я ссылки покидаю, оплатишь, ладно?

— Ага.

Отворачиваюсь.

А твой папенька нас без денег оставил, сынок. Сказал, все, что нажито непосильным трудом, принадлежит его семье, а я больше не семья и поэтому теперь побоку.

Деньги у меня разлетаются, как осенние листья. В дом надо было докупить разной мебели, ко всему прочему еще и колонку менять пришлось.

Отложенные запасы того и гляди закончатся.

А это значит что?

Мне нужна работа. Желательно вот прям щас, потому как отказывать сыну в этой покупке я не хочу. Это его мечта, и зарубить ее на корню из-за отсутствия планшета я не хочу.

А ждать, когда Костик вернет деньги не надо, эта история может сильно затянутся.

Вечером снова иду на поклон к маме, детвора гуськом за мной.

По дороге срываю лист подорожника, кладу на руку и хлопаю по нему.

— Вау! Это че? — Федя тут как тут.

— Так хлопушка, — смотрю на сына удивленно. — Эх ты, мое дите каменных джунглей! Иди научу.

— И меня! — ластится Мила.

— И тебя, конечно.

Так и доходим до дома родителей, прилично подчищая подорожники по пути.

Детвора остается на улице с моим отцом, а я спешу к маме. Жалуюсь. Прошу помощи с работой.

— Слушай, ты помнишь Михалну? Ее дочь в декрет собиралась. Может, ты на ее место?

— А она кто?

— Так экономист в больнице.

— Экономист в больнице, — повторяю задумчиво. — Узнаешь, мам? Я согласна на все.