Бывшие. Я (не) могу тебя забыть - Алика Бауэр Страница 20

— Не интересно, — она возвращает взгляд на ринг.

Я остолбенел. Отказ? Мне? В жизни не слышал. Всегда все было легко. По щелчку пальцев. А эта… какая-то девочка смеет?

— Ты тоже будешь брать интервью?

— Нам дали задание взять комментарии у работников секции. Вон та старушка вполне подойдет.

Слежу за ее взглядом и вижу тетю Клаву со шваброй.

— У уборщицы? — вырывается у меня смешок.

— Гораздо интереснее, чем у какого-то нарцисса.

Мы начали здороваться. Не сразу. Спустя пару недель. Простой, сдержанный кивок. Казалось бы, пустяк. Ничего не значащий жест. Но каждый раз, ловя ее взгляд, я чувствовал лихорадочный кульбит под ребрами. Нервно сглатывал и, надевая перчатки, позволял себе расплыться в легкой, неподконтрольной улыбке. Надеясь, что в этот раз ее взгляд задержится на мне дольше чем на секунду.

Если же не так, то я заставлю ее смотреть на себя.»

Внезапный детский крик прорвался сквозь стены, выдернув меня из прошлого. Выхожу в коридор и застываю в проеме библиотеки.

— Не буду! — кричит Арсений, с силой швыряя учебник на паркет.

— Арсений, — растерянно произносит Валерия, глядя на своего ученика. — Я не понимаю, что с тобой сегодня.

— Я не буду заниматься этим твоим английским и вообще ухожу! — сын, сжав кулачки, направился к выходу. Мое присутствие его не смутило. Он, не глядя, толкнул меня в ногу и прошел мимо.

Самое ужасное, что я прекрасно понимал причину его гнева.

Валерия несколько секунд сидит в оцепенении, затем машинально заправляет прядь волос за ухо. Ее пальцы слегка дрожат.

— Артем, я… простите, вы, наверное, подумали, что я была груба, но Арсений сегодня с самого начала вел себя необычно.

— Не переживайте. Это не ваша вина. Мой сын переживает из-за матери.

— А… — на мгновение она смущается, глядя мне в глаза, затем поднимается и начинает торопливо собирать вещи. — Знаете, я, конечно, не психолог, но думаю, не стоит устраивать семейные ссоры при ребенке.

Холодная волна раздражения подкатила к горлу. Кто она такая, чтобы читать мне мораль?

— Я не ссорился с женой при ребенке, — отрезаю резко. — И мои отношения с женой не должны вас касаться.

Валерия замирает. Но больше не поднимает глаза, боясь пересечься со мной взглядом, понимая, что наговорила лишнего.

— К-конечно. Извините.

Я не ухожу. Все продолжаю стоять и впиваться в нее взглядом, выискивая черты той девушки. Это же она?

Я будто знал ее всю жизнь. И в то же время передо мной была абсолютно чужая, красивая, но чересчур нервная женщина, пытавшаяся поскорее сбежать. Пряди ее длинных волос то и дело падают к лицу, когда она, нагибаясь, тянется за своими конспектами.

Валерия что-то быстро набирает в телефоне, недовольно сжимая губы.

— Напасть какая-то… — тихо бормочет, но все же мне удается расслышать.

— В чем дело?

— В такую погоду никто из таксистов не хочет сюда ехать.

Словно в подтверждение ее слов, за окном громыхнул гром.

— Я вас подвезу.

Ее глаза округляются словно в испуге. Она настолько боится оказаться со мной наедине в машине? Или того, что я смогу выведать за эти минуты?

— Не нужно. Я уверена, стоит немного подождать и…

— Я жду вас у гаража, разворачиваюсь и ухожу, не дав ей возможности отказаться.

Я мог бы еще тогда, в кабинете, прижать ее к стене и заставить говорить. Выдавить признание. Но это слишком просто. Слишком примитивно. Я не хочу, чтобы она мне рассказала, что между нами было. Я хочу все вспомнить сам. Прочувствовать. Понять. А она… она станет моим самым увлекательным исследованием. Я буду изучать ее медленно, тщательно, смакуя каждую реакцию, каждый вздох, каждый испуганный блеск в ее карих глазах. Это будет долгая, изощренная охота.