Измена? Ловушка для двоих - Марта Макова Страница 20

Не обращая внимания на собачонку, протянул руку к жене:

— Лана, девочка моя. Любимая. Родная моя. Ты…

И… поплатился за то, что недооценивал это мелкое создание. Договорить и дотянуться до жены я не успел.

Люська, эта недособака, маленькое чудовище, затряслась вся, вытаращила свои глазёнки так, что я испугался, что они у неё совсем вывалятся, ощерила торчащие из маленькой пасти в разные стороны свои моргульские клычки, дёрнулась, и с рыком, похожим на писк летучей мыши, тяпнула меня за пальцы.

Прилично так тяпнула, до крови. Зубами своими мелкими словно иголками кожу распорола. Кровожадно ощерила маленькую пасть и начала кидаться на меня, как бесноватая.

— Тише, тише Люси. — пыталась удержать в руках мелкое исчадие ада Милана. — Не кусай его, а то заразишься какой-нибудь гадостью.

— Чего? — взревел я. — Какой ещё гадостью?

— Блядством, например! — рявкнула на меня жена и прижала к груди свою собаченьку. — Или ещё чем похуже. Ты любовницу свою на инфекции передающиеся половым путём проверял?

— Какие инфекции! Нет у меня любовницы! — взбеленился я, резко рубанул рукой воздух, и с кончиков пальцев сорвались капли крови. Разлетелись, попав на зеркало в прихожей и на стену рядом с ним. — Люська! Не получишь больше от меня вкусняшек, зараза! Ни одной собачьей радости тебе больше не принесу! Люцифер мелкий!

— Не слушай его Люсенька, не слушай. — засуетилась Милана, целуя мелкую засранку в облысевшую из-за собачьей аллергии головешку. — Я сама тебе всё куплю. Ничего нам с тобой от него не надо. Мы и без этого грубияна и изменщика проживём.

— Лана! — рявкнул я, не желая слушать глупости, которые она говорила. — Что значит без меня?

— То и значит, что мы от тебя ушли. — вдруг всхлипнула Миланка и вытерла распухший нос тыльной стороной ладони.

— Милана, лапочка моя, Миланочка. — резко осадил себя после её слов, сказанных дрожащим от слёз голосом. — Ну что ты такое говоришь? Ну как ушли? Зачем? Почему? Я не отпущу вас с Люськой. Тебя не отпущу. Я же люблю тебя.

— Ты мне изменяешь. — жена жалобно посмотрела на меня и шмыгнула носом. — Я верила тебе, Альберт. Я любила тебя. А ты… Ты…

Пухлые губы жены задрожали, на пушистых ресницах блеснули хрусталём слёзы. В глазах промелькнула детская обида и непонимание. Я и сам не понимал, что произошло, что привело жену к таким умозаключениям. Но отпускать Миланку я не собирался ни под каким предлогом, чтобы она себе там не надумала в своей прекрасной головке.

— А я люблю тебя. — резко притянул к себе Милану, не дав собаке и жене времени очухаться и отстраниться, прижал к груди. — Очень люблю. Ты душа моя, моё сердце.

Жена задрожала и отвернула в сторону лицо, прячась от моих беспорядочных поцелуев, которыми я осыпал её висок, ушко, волосы.

Жалобно бухтела Люська, зажатая между нами. Завозилась, пытаясь вырваться, и я немного отстранился, давая собачке пространство, но не выпуская из рук жену, по которой дико соскучился.

— У тебя кровь. — пытаясь взять себя в руки, прошептала Милана. — Нужно промыть раны.

— Царапины. — отмахнулся я. — Заживёт как на собаке.

— Как на кобеле. — фыркнула Ланка и дёрнула плечом. — Иди в ванную и вымой с мылом. Я поищу здесь аптечку. Может, что-то осталось. Нужно обработать, Алик.

Алик! Я счастливо улыбнулся. Обожал, когда жена называла меня так. Из её уст это звучало ласково и так интимно, что я всегда одинаково реагировал — возбуждался.