Белые розы Равенсберга - Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем Страница 20

В просторных залах собралась элегантно одетая поедающая мороженое и сладкие пирожные, щебечущая толпа, которая сразу наводила на мысль о строителях башни Вавилонской, ибо живое общение велось на всех языках, которые можно услышать от Сакраменто до Боспора. Мундиры здесь встречались лишь изредка, доминировали черные фраки с белым галстуком и chapeau claque[36], только изредка разбавлялись формой нескольких берсальеров[37] или фиолетовым поясом монсеньора и оживлялись красным облачением и такого же цвета шапочкой кардинала – вокруг него собралась группа избранных. Мадам Кризопрас в великолепном серо-голубом парчовом наряде, с бриллиантовыми звездами в снежно-белых волосах, прошуршала навстречу брату в самом первом зале.

— Боже мой, Марсель, как же ты поздно! – воскликнула она с упреком. – Я ждала тебя пораньше, чтобы ты помог мне с приемом гостей!

«Да, только этого мне и недоставало», – подумал он и вручил сестре букет роскошных орхидей, сказав лишь:

— Пардон, Ольга.

Подарок тут же ее утихомирил.

— Как мило с твоей стороны, что ты подумал обо мне, – воскликнула она. – Да еще орхидеи! Это же так современно. Ну, идем – я представлю тебя кардиналу и еще паре людей с влиянием, которые как раз с ним беседуют. Как говорится, дорогой Марсель, пойман – повешен; здесь тебе отшельником остаться не удастся.

Князь Хохвальд с удовольствием познакомился с князем церкви – знатоком искусства и знаменитым оратором, – а также стойко поддерживал беседы с несколькими отставными министрами и государственными мужами разных национальностей, но мадам Кризопрас пока брата от себя не отпускала.

— А теперь к королеве, – приказала она, схватив его за руку, после того как князь был представлен полудюжине дам.

— Так в твоем образцовом наборе современных людей и королевы имеются? – спросил князь насмешливо.

Генеральша сочла его вопрос комплиментом.

— Королева Дарья, ты знаешь, – прошептала она с гордой улыбкой за своим веером. – On se mêle un peu aux affaires politiques – cela nous donne un certain haut goût diplomatique[38], если можно так выразиться. Королева проводит здесь зиму официально à cause de sa santé[39], но всем известно, что это своего рода ссылка. И так как по рождению она принадлежит к нашей нации, то мы демонстративно нанесли ей визит – на то был дан знак свыше, знаешь ли, через Бориса, который во все посвящен. О, это так прекрасно – иметь сына, который вовлечен в haute diplomatique[40]!

Марсель Хохвальд не стал бы безоглядно подписываться под всем сказанным, но счел за лучшее промолчать. Уже в следующий миг он в качестве немецкого аристократа и крупного землевладельца был представлен королеве, которая общалась с узким кружком посетителей салона, и она отнеслась к нему весьма благосклонно. Примерно с четверть часа он оставался в плену ее глубокого глуховатого голоса и прекрасных печальных темных глаз, прежде чем ему было позволено продолжить исследование terra incognita[41] салона сестры, и результат этих изысканий отчасти его развеселил, отчасти – заставил негодовать, так как он не мог не заметить, что сестра, похоже, приглашала всех без разбору, каждого встречного-поперечного.

— О, Марсель, я тебя умоляю, – несколько рассеянно возразила ему генеральша, явно пытаясь рассмотреть что-то или, скорее, кого-то в толпе. – Только в Германии жив этот кастовый дух, который заставляет всех вечно томиться в одном и том же кругу.