Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли Страница 20

— Ага. Вместе с младшей сестрой – она заказала блинчики. Он сказал, что в жизни не ел блинчиков вкуснее. И выпил галлон кофе.

— Оу… – воскликнула я с гордостью. Дрю заслуживал похвалы, и мне было приятно слышать, что кто-то столь уважаемый отметил его заслуги. Я представила себе Генри, поедающего блинчики на пару со своей миловидной младшей сестрой.

— Думаю, Генри хорошо подходит для этой роли. У него известный дядя, он работает в одной из самых почитаемых газет Франции, он симпатичный, и все вместе звучит как отличная рекомендация на пост соратника Карлы.

Дрю рассмеялся, но, поняв, что я серьезно, замолчал.

— К тому же он в совершенстве владеет двумя языками и без труда переходит с английского на французский и обратно, – добавила я.

— Тогда смотри в оба, Хлои, – подмигнул Дрю. – А что остальные?

— Кристофер – английский джентльмен и ведет себя как Лорд всего Парижа.

Дрю покачал головой и хихикнул.

— От него так и разит духом «олд мани», и что-то мне подсказывает, что он привык тратить корпоративные деньги и разбазаривать бюджеты на путешествия, – продолжила я. – Не могу даже представить, чтобы Карла с ним поладила, так что я не воспринимаю его как конкурента.

— Понятно. Кто еще? – спросил Дрю.

— Джульетта, француженка, возможно, она слишком молода, чтобы быть серьезно настроенной, и слишком увлечена собственной персоной, чтобы получить такую работу. Еще Белль, высокая блондинка, роскошная американка. У нее хорошие шансы, но она специализируется на видеоконтенте, что может сыграть против нее. Но она ужасно харизматичная. Я уже говорила, что она великолепно выглядит?

— Я знаю Белль, – восторженно произнес Дрю.

— У вас с ней что-то было?

— Австралийцы никогда не признаются в своих грешках, – ответил он, вроде намекнув на что-то, а вроде так ничего и не сказав.

— Еще Бальтазар, – помедлив, произнесла я.

Дрю поднял брови.

— Le Monstre[16] из Le Monde[17]?

— Похоже, ты о нем слышал? – спросила я.

— Как и все шефы Парижа.

До вчерашнего вечера я ни разу не встречалась с Бальтазаром лично, но знала о его репутации: изощренный, часто жестокий со своими рестораторами (наверняка имя Бальтазар не предполагает ничего хорошего). Однажды он устроился посудомойщиком под прикрытием, чтобы разоблачить знаменитого повара, который тайно подкидывал цыпленка в свое вегетарианское рагу. Если честно, его обзоры казались мне слишком беспощадными, учитывая, что, возможно, у шефа просто был неудачный день. Но Бальтазар прочно стоял на позиции своих богатых читателей и уничтожал репутации заведений, если блюда не были идеальными. Он не давал вторых шансов и не сомневался в своих вердиктах.

— Он твой главный соперник? – спросил Дрю.

— Наверное. Он, Белль и Генри, – перечислила я.

— Всего трое. Это не такой уж и длинный список.

— Или все-таки длинный. Я даже не знаю, смогу ли написать книгу.

— Ты веришь Карле? – спросил он.

— Я люблю Карлу, – заметила я.

— Но ты ей веришь?

— Ну как сказать… Она много лет была моим идеалом, но это не значит, что я ее знаю. Той Карле, образ которой сформировался у меня в голове, можно верить, но та Карла, которую я встретила вчера, – это другой человек.

— По крайней мере, за выходные ты узнаешь ее настоящую.

Дрю вернулся за стойку, оставив меня наедине с сомнениями. Я знала, что преувеличиваю. И также я знала, что поеду. Как я могла отказаться?