Простушка для мажора - Рина Фиори Страница 20

И она утверждает, что это я невежливый.

Перезваниваю. Настойчивость – одна из моих самых сильных черт.

— Я не могу прийти сам, – ставлю мелочь перед фактом.

Я хоть и обзываю Сеньку глупой деревенщиной, но за эти пару дней успел заметить, что девчонка довольно сообразительная. Даже гораздо умнее многих наших городских фиф, которые работать умеют только в постели.

И то, что она сейчас якобы не понимает, что со мной – бред. Враньё самое настоящее.

— Я это… крепатурит меня, – признаюсь неохотно.

Мне стрёмно, что мышцы болят, ведь я и в самом деле в отличной форме.

Но физический труд – он ни хрена не облагораживает, а делает человека инвалидом. Таким я себя и чувствую.

— Так что ты это… Давай шустрее! – по привычке опять приказываю.

На последней фразе мой голос становится значительно тише, и есть шанс, что вредина меня не услышала.

— Кто не работает, тот не ешь! Слышал о таком? – фыркает надзиратель в юбке.

— Я вчера работал, если ты забыла! – продолжаю огрызаться.

— А ещё ты вчера ел! – парирует в ответ.

— Да и пошла ты! – выплёвываю вгорячах и сам вешаю трубку.

Швыряю телефон на тумбу и падаю спиной на кровать.

Злюсь.

На девчонку, на друзей, на себя.

Хочется бросить всё и свалить в свою квартирку в городе, заказать доставку из ресторана, пожрать, в конце концов.

Не замечаю, как снова вырубаюсь, хотя проснулся достаточно поздно по местным меркам.

Я вообще заметил, что в этой деревне… То есть, в посёлке, я сплю гораздо крепче и дольше, как убитый.

Хотя после трудотерапии последних двух дней я и правда убитый.

Сквозь сон слышу, как открывается входная дверь.

Неужели всё-таки пришла?

Тихая поступь, какое-то непонятное шуршание в районе стола и запах…

Аромат чего-то аппетитного тут же разносится по помещению, задевает рецепторы и побуждает проснуться.

Я резко распахиваю глаза, но к своему великому разочарованию упираюсь взглядом в потолок. Несколько секунд рассматриваю пошарпанное покрытие.

Неужели приснилось?

— Доброе утро! – нежный голосок звучит совсем близко, и этот факт заставляет меня улыбнуться.

Представляю, как выгляжу со стороны: валяюсь на старой расшатанной кровати посреди древней халупы и с блаженным выражением лица смотрю вверх.

Кажется, я спятил в этой деревне. По крайней мере, очень близок к тому, чтобы сойти с ума.

Кряхтя, словно старый пень, я принимаю сидячее положение. Мышцы буквально разрываются от боли, но я стараюсь при девчонке не подавать виду. Как-то это неправильно – показывать свою слабость противоположному полу.

— Доброе, – бурчу в ответ.

Есения косится на меня и неодобрительно покачивает головой.

— Так и быть, решила покормить тебя авансом. Ведь если ты скопытишься от голода, работать будет некому, а я вчера, пока ты сараи чистил, успела десять билетов по психологии разобрать.

Девчонка выглядит довольной, словно упомянутая психология – её самый любимый предмет. А может быть, просто любит учиться, кто же её поймёт эту простоту деревенскую.

Ей так мало надо для счастья: дали возможность поучить билеты, и девушка уже чуть ли не порхает.

Я так не умею…

— А там что? – не пойми откуда, во мне просыпается совесть.

Или скромность, я путаюсь в этих понятиях, потому что ни одно, ни второе мне неведомо.

Скашиваю взгляд в сторону стола, на котором расставлены контейнеры с едой, и желудок скручивается от предвкушения.