В тени его лжи - Галина Колоскова Страница 20

Не отвечаю. Смотрю на него, давая выговориться, накрутить себя любимого по полной.

— Ты не должна мешать мне стать счастливым, – продолжает он, со знакомыми нотками упрёка. – Раз сама не можешь сделать меня таким. Думаешь, мне легко или я не люблю Кирилла? Но нашему с Юлей ребёнку тоже нужен отец. Полноценная семья. А ты… – он бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд. – Ты уже не та. Ты старая. И больше никогда не родишь мне ребёнка. Так не будь же эгоисткой! Давай договоримся как цивилизованные люди. Я не оставлю вас с Кириллом ни с чем. Буду помогать в пределах разумного… – Я качаю головой, умиляясь его сказочной щедрости. Он понимает это по-своему. – Не заставляй меня идти на крайние меры!

Слова «ты старая» звенят, как осколки стекла. Он целенаправленно бьёт по самым больным местам. Пытается унизить меня, чтобы возвысить себя и беременную любовницу.

И это становится его главной ошибкой.

Медленно поднимаюсь с кресла. Моё лицо абсолютно бесстрастно. Подхожу к книжному шкафу. К полке, где за стопкой старых журналов лежит серая папка-скоросшиватель. Я вынимаю её. Она тяжёлая. Наполненная неоспоримыми фактами.

Возвращаюсь и кладу папку на журнальный столик между нами с таким видом, будто это деловой отчёт, а не приговор нашему браку.

— Ты закончил? – спрашиваю тем же ровным, холодным тоном, что и вчера.

Он смотрит на собранные документы с недоумением.

— Что это?

Я открываю папку.

— Это, Артур, ответ «старухи» на твои «крайние меры».

Начинаю не спеша, методично, как хирург, вскрывающий гнойник. Первыми идут фотографии. Кладу их одна за другой. Они с Юлей в бутике. Они в ювелирном. Они в супермаркете, с коробкой моих конфет. Целуются. Обнимаются.

— Это для суда. Фиксированная стоимость твоей «любви», – говорю я. – Запечатлённая в момент покупок. Хватит, чтоб оставить тебя без трусов по брачному договору.

Его лицо начинает бледнеть. Уверенность тает, сменяясь насторожённостью. Теперь молчит он.

Я перехожу к чекам. Чек за золотистое платье. Чек за золотую цепочку с обсыпанным бриллиантами кулоном. Чек за ужин в ресторане при отеле. Чек из спа. Они складываются один за другим в стопку.

— Финансовое обеспечение твоей «любви», – продолжаю я. – За наши с тобой общие деньги.

Он пытается возразить:

— Это… это рабочие моменты… Премии…

— Рабочие моменты? – перебиваю его, доставая следующую стопку документов. – Хорошо. Тогда вот это, наверное, была очень важная рабочая поездка.

Я швыряю на стол распечатанные посадочные талоны. Москва – Венеция. Их имена рядом. Даты их «медового месяца» в городе нашего медового месяца.

Смотрю, как кровь отливает от его лица. Он белеет. Его руки с силой сжимают подлокотники кресла.

— И наконец, – пальцы находят самую тяжёлую пачку бумаг, – главное. Твоя «любовь» оказалась очень дорогим удовольствием для нашей компании.

Выкладываю перед ним финансовые отчёты, испещрённые жёлтым маркером. Выписки со счетов. Столбцы цифр. Переводы. Десять, пятнадцать, двадцать пять тысяч долларов.

— За последние восемь месяцев ты перевёл ей под видом премий и оплаты несуществующих консультационных услуг сумму, равную стоимости неплохой трёхкомнатной квартиры в центре Москве. Это не твои, а наши с тобой деньги, Артур. Деньги, которые мы зарабатывали вместе. Которые должны были стать будущим нашего сына.