Запретная близость - Айя Субботина Страница 201

Я избавляюсь от активов, которые тянут меня в прошлое.

И сегодня вычеркну последний, самый раздражающий элемент системы.

В «Праге» мы с Морозовым договорились встретиться к четырнадцать тридцать. Я приезжаю на пять минут раньше, заказываю кофе и жду. Долго, блядь, жду.

Сергей появляется когда часы на моем запястье показывают пятнадцать минут четвертого.

Я смотрю на него, сложив руки на столе, и ноздри инстинктивно расширяются, улавливая запах слабости.

Мой «партнер». Мой «друг». Муж женщины, которая стерла меня в порошок и вернулась в свою теплую, уютную ложь — к нему.

Сергей выглядит паршиво.

Если еще месяц назад, в том гребаном ресторане, сиял, как начищенный пятак, распространяя флюиды успешного самца, то сейчас напротив меня сидит чувак, которому впору носит значок с надписью: «Хочешь узнать, что такое проблемы? Спроси об этом меня!»

Воротник рубашки, которая ему как будто на пару размеров больше, не первой свежести, туфли тоже так себе — в пыли, и это у человека, который не расстается с салфеткой. Под глазами темные, болезненные тени, на подбородке солидная щетина, хотя раньше брился начисто. А еще, от него несет перегаром, который Морозов безуспешно пытается замаскировать резким парфюмом.

Последний месяц он откровенно забивает на дела холдинга. Срывает сроки, пропустил пару важных встреч, и самое главное — чуть феерически не проебал сделку с итальянской техникой, которую сам же мне и впаривал. Хорошо, что я вовремя вмешался и вернул процесс в рабочее русло — комбайны и правда отличные, и к следующей посевной я буду с таким автопарком, что нагну поляков задорно и со свистом.

Но во всем этом есть один несомненно жирный плюс — теперь у меня есть железобетонный предлог, почему я собираюсь сделать то, что собираюсь.

Что происходит с Морозовым — мне, строго говоря, плевать. Бухает он, играет в казино или у него экзистенциальный кризис — все равно. Я не психотерапевт.

О Соле Сергей тоже не произносит ни слова.

И я не спрашиваю.

Для меня эта дверь заколочена гвоздями, даже если оттуда до сих пор дует.

— Что-то случилось? — хрипло спрашивает Серёга, даже не пытаясь изобразить бодрость. Просто тяжело, с присвистом выдыхает, и просит у подоспевшей официантки чашку доппио.

— Случилось. — Подталкиваю на его край стола плотную папку.

— Что это? — Сергей лениво опускает взгляд на непрозрачный верхний пластиковый лист.

— Это конец нашего партнерства, Серёга, — говорю очень-очень спокойно. Убийственно холодно. — Открывай. Читай. Там договор купли-продажи твоей доли в бизнесе. Я выкупаю твои сорок процентов.

Морозов сначала замирает, а потом резко распрямляется. Похмелье и апатия слетают с него в долю секунды.

— Что за херня, Рус? — хрипло смеется, но звучит это скорее как туберкулезный лающий кашель. — Какие еще выкупы? Мы партнеры. Мы с тобой этот холдинг с колен поднимали!

— Я поднимал этот холдинг, — поправляю, не меняя тона. — Ты был полезным винтиком на старте. У тебя были идеи, у меня были деньги и мозги. И пока ты строил красивые графики — я нырял в говно, спасая то, что у нас пытались отжать конкуренты. Твое время вышло — ты перестал быть полезным винтиком, Серега, ты превратился в пробоину в днище. Проебал важный созвон с турками, чуть не проебал итальянцев, потому что где-то бухал трое суток. Я не собираюсь оплачивать твой кризис среднего возраста из своего кармана.