Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 207

Ника замерла бледнея, улыбка сползла с лица, а пальцы судорожно вцепились в край майки.

— Ян… кто тебе сказал? — выдохнула, делая шаг ко мне.

— Какая разница, кто! — я шагнул навстречу, нависая. — Ты меня за кого держишь? За долбоёба? "Три тысячи, Ян, ты же помощник!" Ты меня купила, Ника! Выставила перед всем этим стадом каким-то волонтёром-придурком, который им баулы таскает! Тебе прикольно было смотреть, как я тут радуюсь этим двум подушкам и сосискам на завтрак?

— Нет! Ян, послушай! — по щекам покатились слёзы, голос задрожал. — Я просто хотела, чтобы ты поехал со мной! Знала, что, если скажу правду, ты не согласишься.

— Да лучше бы я в той дыре сгнил, чем так! — я выплюнул эти слова ей в лицо, чувствуя, как внутри всё выгорает. — Ты меня как игрушку с собой взяла. Захотела — оплатила, захотела — потащила. Ты меня ни во что не ставишь, Ника. Я для тебя — пустое место, которое можно просто "купить", если очень хочется.

— Это неправда! — она уже рыдала в голос, закрывая лицо руками.

— Неправда? — зло рассмеялся. — Ты своё спокойствие купила. Чтобы пёсик рядом сидел и хвостиком вилял!

Я не мог больше на неё смотреть. Каждая её слеза сейчас казалась фальшью, ещё одним способом мной манипулировать, заставить снова чувствовать себя виноватым за то, что у меня нет нихуя, кроме разбитых кулаков. Резко развернувшись, вылетел на балкон и с грохотом захлопнул стеклянную дверь, так что она жалобно звякнула в пазах.

Сизый дым от уже третий сигареты уносило ветром в сторону леса, но легче не становилось. Каждая затяжка отзывалась горечью — такой же, как осознание того, что я здесь на правах содержанки. В стеклянную дверь осторожно постучали, и этот звук выбесил ещё сильнее.

На хрена она стучит? Дверь не заперта, номер её, всё вокруг куплено на её деньги.

Развернувшись, зло толкнул створку, так что она ударилась об ограничитель, и снова отвернулся к склону, давая понять, что разговор окончен.

— Ян… — её голос был тихим, надтреснутым. — Скоро обед...

— Я не голоден, — огрызнулся даже не оборачиваясь. — Ешь сама свою благотворительность.

Повисла тяжёлая, липкая тишина. А потом раздался глухой удар чего-то о плитку. Я резко обернулся и застыл, забыв, как выдыхать дым.

Ника стояла на коленях. Прямо там, на кафеле у входа на балкон. Она задыхалась от слёз, плечи мелко тряслись, как у подстреленной птицы, а лицо было красным и опухшим. Её пальцы впились в собственные бедра, явно оставляя следы.

— Пожалуйста… Ян… — прохрипела, глядя на меня снизу вверх с такой нечеловеческой болью, что сердце пропустило удар. — Ударь меня, наори... Сделай что угодно, только не молчи! Пожалуйста…

Меня словно током прошибло. Я подорвался к ней, чувствуя, как ярость мгновенно сменяется диким, животным ужасом. Вид её на коленях — это было за гранью всего.

— Ты че творишь?! Совсем мозги растеряла?! — почти орал я, хватая Нику за плечи дрожащими руками.

С силой, но стараясь не причинить боли, вздёрнул её на ноги, отрывая от этого проклятого пола. Видеть её в такой позе перед собой было невыносимо. Почувствовал себя последним ничтожеством, монстром, который довёл изломанную девочку до такого состояния.

В голове всё пульсировало. Встать на колени... Для меня, выросшего там, где за такое ломают жизнь и стирают в пыль, это было самое гнилое унижение. Это значило признать себя никем, окончательно "сломаться" и превратиться в пыль под чужими ногами.