Птица, влюбленная в клетку - Рукие Идели Страница 209

Сонер небрежно улыбнулся, как будто ничего и не произошло, и взял свою спутницу под руку. Кивнув нам, он медленно направился к столу.

— Ублюдок! – сердито бросил Каран в спину уходящему Сонеру. – Подожди у меня, выродок! Подожди, я тебе все припомню. Потом посмотрим, продолжишь ли ты улыбаться!

Я держала его за руку, надеясь, что это его успокоит. Его дыхание постепенно возвращалось в норму. Я посмотрела Карану в глаза, а он оставил поцелуй на моем лбу.

— Ладно, я уже в порядке. Просто немного… – Он набрал в грудь воздуха. – Я больше не злюсь.

Когда он посмотрел в сторону Сонера, я поняла, что в глубине души он мечтал его убить.

— Яблоко от яблони недалеко падает и там же гниет!

Я ослабила его галстук, а потом прижала свои холодные руки к его шее, чтобы немного успокоить. По его размеренному дыханию я поняла, что он начал приходить в себя. Он подозвал официанта и попросил принести ему чего-нибудь покрепче. Потом залпом осушил бокал. Казалось, Каран все еще не оправился от встречи.

Он сжал мою руку. Я вновь посмотрела ему в глаза и почувствовала, что он успокоился. Вместе мы направились к столу, за которым нас уже ожидали.

— Аллах, дай мне терпения, – шепотом произнес он, а я про себя только и добавила: «Аминь».

Отведенные нам места были прямо по середине длинного стола. Омер сидел от меня по правую руку, а Каран – по левую. Я чувствовала себя участницей картины «Тайная вечеря».

— Добрый вечер еще раз, – произнес Каран.

Потом начал спрашивать одного гостя за другим, как у него дела и как проходит вечер. В этот момент я потянулась к руке Омера, сидевшего рядом. Именно за него я переживала больше всего.

— Ты в порядке? – тихо спросила я.

Он покачал головой из стороны в сторону. Потом фыркнул, покосившись на Сонера, который потягивал напиток, всем своим видом выводя Омера из себя.

— Не обращай на него внимания, Омер. Он ведет себя так, чтобы спровоцировать тебя. Пожалуйста, не попадайся в его ловушку, – пыталась успокоить его я.

Омер глухо рассмеялся себе под нос, но я уловила горечь в его голосе.

— Не беспокойся. Я годами терпел этого ублюдка, – холодно произнес он, слегка сжав мои пальцы. – Я сам обратился в камень терпения, и один его взгляд не нанесет мне сильной раны.

Его лицо в профиль сильно отличалось от того, что я видела на кладбище. Еще там я уловила огонь мести, сверкавший в его взгляде, но теперь он выглядел совершенно иначе. Нет никого страшнее человека, у которого отняли будущее, чьи мечты разбили пулей. Сонер, должно быть, был слишком самонадеян, чтобы это понять, иначе не поступил бы так безрассудно.

Я перевела взгляд на обманчиво мальчишеское лицо Сонера.

«Неужели тебя никогда не любили? – спрашивала я про себя. – Неужели никогда в жизни не гладили по голове? Неужели ни одна женщина не смотрела на тебя с любовью? Как ты стал таким бессердечным? Зачем ты убил Хале? Зачем загубил душу Омера? Зачем так поступил с Акдоганами? Это того стоило? Стоило ли?»

Я понимала, что никогда не задам эти вопросы, потому что передо мной сидел мужчина, глухой к чувствам, словно бетонная стена.

Официанты начали разносить напитки. Я знала, что салфетка, которую я постелила себе на колени, сейчас была абсолютно бесполезна. С самого утра я ничего не ела, и, похоже, это не изменится. Хоть у меня и было ощущение, словно желудок прилип к спине, я не думала, что сумею проглотить хоть кусочек за сегодняшний вечер.