Свёкр с Кавказа. Десять уроков любви - Алекс Стар Страница 21

14

Умар

Захожу в дом, совершенно неслышно, и сразу же чувствую обалденный аромат, который разносится по моему унылому дому холостяка.

Аромат приготовленной с любовью еды и запах дома.

Дома, в котором меня ждут.

Такое не заменит ни один ресторан и ни один даже самый крутой шеф-повар.

Как голодный пёс иду за этим запахом, пока не упираюсь в дверь кухни, в которой, мне кажется, я вообще ни разу ещё не бывал.

Отворяю неслышно дверь и вижу её.

Невысокая хрупкая фигурка — протяни руку, и сломаешь её, как тонкий прутик…

Я слышал, мои предки в давние времена выводили таких девочек в поле и сильно пугали их.

Девчонки разбегались врассыпную, а мужчины со всей силы бросали в них свои папахи.

И та девчонка, которая сумела устоять на ногах, считалась годной стать женой.

Вынашивать детей…

Рожать сыновей…

Но всё это старые традиции, про которые уже все давным-давно забыли.

Все живут как хотят.

Но я отчего-то вдруг представляю себе на мгновение, как я замахиваюсь своей шапкой и бросаю её со всей силы в убегающую от меня фигурку…

И забираю её себе…

— Почему ты не встретила меня у дверей? — грозно окликаю я свою невестку и с удовлетворением отмечаю, как она вздрагивает от испуга.

От моего грозного голоса.

Только и умею, что пугать, да шапками закидывать.

— Я сейчас выйду и снова зайду. И я хочу, чтобы ты ждала меня у порога, — рявкаю я ей, и вижу, как полыхает огонёк страха в её огромных глазах-кристаллах.

Мажу едва взглядом по её такой обалденной фигуре, стараясь поскорее отвести глаза.

Боюсь себя выдать.

Показать свою слабость.

Я — и боюсь?!

Своей невестки?

Я же сам обещал воспитать её!

Выхожу за порог и останавливаюсь.

И понимаю, что сердце замирает, потому что сейчас я должен снова увидеть её.

Встретить её.

Волнуюсь, как прыщавый мальчишка.

А ещё мои предки говорили, что любви не бывает.

Всё это выдумки.

Есть только привычка и закон гор.

Но мне кажется, они ошибались.

Открываю дверь, и вот она.

Стоит, склонив голову, не смотрит в глаза.

Я снова понимаю, что единственное, что мне сейчас хочется, это прижать её к себе, до хруста костей, до хруста её хрящиков.

Вдавить её тело в своё тело, пока она не станет частью меня.

И я говорю единственное, что умею говорить, чему меня научили:

— На колени.

Мне надо сломать, подчинить её себе.

Но Илона ведь не кобыла, а я не наездник…

Я даже не помню, когда в последний раз сидел в седле…

И она вдруг послушно опускается на пол.

По-прежнему не смотрит мне в глаза.

Словно презирает меня.

Не хочет…

И от этого мне становится только больнее…

Она так близко, я могу сделать с ней всё, что угодно.

Чувствую, как напряжено моё тело.

Дикий стояк.

Такого у меня не было очень давно.

С тех пор, как я был подростком.

Если я запрокину её голову назад, намотаю её чёрные шёлковые волосы на свой кулак, поднесу свой рвущийся из штанов член к её алым вишнёвым губам…