Развод в 45. Обретая себя - Татьяна Бэк Страница 21

— Так, выпей глицин! И валидол! И я с тобой за компанию! – Аля подаёт мне таблетки, и мы вдруг начинаем хохотать. Ну да, мы уже не девочки, поэтому таскаем с собой мини-аптечку на все случаи жизни: и от нервов, и от головы, и от жопы.

— Я устала… – признаюсь тихо. Слова нехотя сползают с губ, падая гулко в пространство. Раньше не позволяла подобным вещам быть озвученными.

— Лен, ты человек, хоть и баба с яйцами и стержнем! Так, сегодня ты будешь ночевать дома, об этом не волнуйся, хотели бы закрыть, вызвали сюда иначе. Так что приедешь, упадёшь в кроватку и дрыхни сутки напролёт!

Вспоминаю грудастую красотку, облюбовавшую половину супружеской кровати. Интересно, она уже ушла? Или ещё шарится по моей квартире, трогает своими ручонками с вульгарным кричащим маникюром вещи из гардероба, душится парфюмом, заботливо расставленным по настроению. Даже если вернусь домой, то придётся всё выкинуть, а лучше – отдать нуждающимся, ведь не смогу притронуться к тому, чего она коснулась.

— Аль, я не могу домой. Они же там кувыркались. Уверена, что эта девица вообще ещё там, пьёт сейчас кофе из моей кружки в моём халате!

Ненавижу в этот момент себя за слабость и за то, что жалуюсь на жизнь, ведь не привыкла выносить сор из своей внешне идеальной избы.

— Тогда поедем ко мне отсюда!

Но тут вспоминаю Лёшу, который обещал ждать меня возле входа, сколько бы ни продлился допрос. Эта мысль наполняет вдруг силой и спокойствием, словно сейчас бывший сгрёб меня в свои медвежьи объятия и заявил, что всё будет хорошо.

— Всё, пойдём на очную! Раньше сядем, раньше выйдем! – шучу не слишком удачно.

Возле кабинета зубоскалят оперативные сотрудники, но стоит нам подойти, тут же замолкают, глядят даже с сочувствием, хотя эти ребята не слишком склонны к сантиментам.

— А хотите, пристрелим вашего мужа при попытке к бегству, Елена Петровна? – предлагает вдруг один из них.

— Ага, а потом все дружно сядем за заказное убийство? У этих стен точно есть уши и записывающие устройства! – напоминаю я, не зная, относиться к этой подначке, как к шутке или попытке меня спровоцировать.

Паранойя сейчас хлещет через край. Кажется, никогда уже не смогу довериться кому-либо. Всё, нужно потерпеть ещё немного…

Когда, наконец, вижу в кабинете мужа, вдруг с удивлением осознаю, что устала настолько, что даже не могу на него рассердиться. Вася мелко трясётся, лицо покрыто капельками пота, глаза бесноватые, в прожилках капиляров, нервные пальцы находятся в бесконечном движении. Куда делся тот серьёзный представительный мужчина, которого когда-то знала?

Вдруг вспоминается игра слов: «Восхужал и помудел или возмудел и похужал»… Это сейчас как раз про моего ненаглядного. За время очной ставки произношу буквально несколько десятков слов от силы. Кажется, даже сотрудники ФСБ чувствуют себя неловко из-за того, что сейчас нахожусь здесь по их вине.

— Елена Петровна, можете идти! У вас усталый вид! Вызвать вам такси? – интересуется следователь, когда всё заканчивается.

— Нет, благодарю! Может, заранее согласуем мой следующий визит? Я так понимаю, что пока у меня будет статус свидетеля? – интересуюсь спокойно.

— Свидетеля? – взвизгивает вдруг Вася, до этого изображавший чучело мёртвого опоссума, глядевший в одну точку с задумчивым видом. – Посадите её! Она лицемерная стерва! Холодная, словно рыбина из морозилки! Да ей вообще было плевать на меня и мои интересы! Другая бы лопатой бабки гребла, а эта сука из себя всё святую корчит. А моя Кариночка не такая, она меня любит и ждёт от меня ребёнка! Отпустите меня, я хочу к моей девочке! Я же эти бабки взял, чтобы своего ребёнка обеспечить, а Ленка-то никогда бы не родила, так пусть хоть бы так свою бесплодность компенсировала!