Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 219

— Правда, Грейс?

Даже не подумаю отвечать.

— Так оно и есть, – вдруг произносит отец, глядя на нас.

По-моему, это вторая фраза, которую он произнес после вторжения Мэтью в наш дом. Сейчас отец его изучает и изучать будет долго, прежде чем вынести свой вердикт.

— Ах, какие же вы оба милые, – всхлипывает моя мать, ловя каждое слово Мэтта и уже явно его боготворя, после чего вновь переходит на командный тон: – Идите! Грейс, я уже объяснила Мэтью, что мы приготовили вам комнату в мансарде. Там вам будет спокойно, ванная отдельная. Я вас провожу.

— Увидимся позже. – Мэтт кивает моим братьям.

— Не забудьте, через час мы едем на рождественскую ярмарку, – напоминает Гарри.

Мои синапсы вновь работают в штатном режиме, и я вспоминаю, что сегодня двадцать второе декабря, чертова рождественская ярмарка. Только ее мне и не хватало. В Алтуне каких-то сорок шесть тысяч жителей, но мы чувствуем настоятельную необходимость по любому поводу устраивать ярмарки и докучать друг другу общественными мероприятиями. Угадайте, кто у нас в оргкомитете? Кэролайн, конечно! А кто наш почтенный заместитель мэра? Маркус, разумеется, не вопрос! Повторяю себе, что на ярмарке будет толпа народу и вряд ли мы столкнемся. Но потом вспоминаю о повторной свадьбе послезавтра – уж там-то мне от них не скрыться.

Тем временем Сержантка, ведать не ведающая о демонах, мучающих ее дочь, ведет нас на второй этаж. Дом построен в колониальном стиле, с широким крыльцом, садом для летних барбекю и покатой крышей, над которой торчит несколько дымовых труб. Когда мы проходим мимо моей детской комнаты, Сержантка замечает:

— А здесь жили Элла и Грейси. Знаешь, дорогая, я уверена, что где-то в шкафу до сих пор лежит твоя кукла-тошнотик. Мы собрали ваши старые игрушки, чтобы передать сегодня на благотворительность, но эту куклу твой отец захотел оставить.

Джим, умоляю, избавь меня от этого воспоминательного стриптиза!

— Пусть она там и лежит.

Миновав очередной лестничный марш, мать открывает дверь мансарды, куда поместились бы две-три мои нью-йоркские квартирки.

— Ну вот. – Она довольно потирает бока. – Не люкс в «Плазе», но, надеюсь, вам будет удобно.

При упоминании «Плазы» наши с Мэтью взгляды устремляются в диаметрально противоположных направлениях.

— Спасибо, Молли, все замечательно, – заверяет Мэтью.

Попытавшись напоследок еще раз узнать, что он ест, о чем думает, какой у него размер ботинок и сделал ли он все рекомендованные прививки, Сержантка ретируется под моим тяжелым взором. Закрываю изнутри дверь и жду, пока ее шаги не удалятся на достаточное расстояние, после чего пристыженно вздыхаю.

— Извини, – смотрю на Мэтта.

Он уже поставил сумку на стол, сел на кровать и теперь подпрыгивает, проверяя матрас на мягкость. (Последняя вне конкуренции, разумеется. Моя матушка несколько дней изводила продавцов, прежде чем выбрать этот матрас, на котором никто никогда не спал.)

— Извиняешься за то, что у тебя такая замечательная семья?

— Очень уж они назойливые. Шумные и назойливые, – жалобно объясняю я, а потом до меня доходит, что у нас с Мэттом есть одно незаконченное дельце. – Думала, ты слинял, – сухо говорю ему.

— Я правда опоздал на рейс.

— Я тебе звонила сто раз, ты не отвечал. Мог хоть сообщение написать. Если предпочитаешь телеграммы или совиную почту, так и скажи.