Нежданное счастье майора Громова - Таня Поляк,Татьяна Каневская Страница 22

Завершаю вызов и откидываю телефон в сторону. После разговора с Викой даже голова разболелась. Нужно подпитаться положительными эмоциями. А что для этого нужно? Правильно, посмотреть на мирный сон Кати и Вероники.

Я захожу в их комнату, и на губах тут же появляется улыбка. Такие они красивые. Рыженькие мои. Подхожу ближе и присаживаюсь рядом с кроватью. Осторожно убираю локон волос, упавший Веронике на лицо. Она смешно при этом морщит носик, но не просыпается.

Я перевожу взгляд на Катю. Она такая умиротворённая во сне. Но эти синяки под глазами… И такая горечь на душе появляется. Если бы в своё время я не ушёл в работу с головой, то увидел бы рождение дочки, я бы видел её первую улыбку, первые шаги, отводил бы её детский сад, с гордостью смотрел бы на неё на первом звонке.

Столько всего упущено из-за одного неправильного решения — поставить работу на первое место.

Я считаю, Катя должна была сказать мне о беременности, когда уходила. Но стану ли я когда-либо её этим упрекать? Вряд ли смогу. Если вспомнить, она ведь до последнего боролась за нашу семью.

Звонила мне первая, когда я был на работе, готовила тормозки, ухаживала за мной, когда болел, приходила в отдел, когда я не возвращался домой после задержания очередного преступника, чтобы просто увидеть, обнять и убедиться, что со мной всё в порядке.

Я тогда на адреналине жил, кайфовал от работы, от постоянного движения. А другая жизнь проходила мимо меня.

Катя боролась до последнего. И в один день просто сдалась. Могу ли я упрекать её в этом. Нет. Не имею никакого права. Она сделала всё, что смогла. Она уже не верила, что я смогу измениться. Поэтому и ушла. Не решилась ставить меня перед выбором — семья или работа. Она выбрала себя. Имела право.

— Громов… — тихо зовёт меня Катя.

В своих размышлениях я даже и не заметил, что она открыла глаза.

Интересно, долго за мной наблюдает? Катя мягко улыбается и кивает головой себе за спину.

— Там есть место. Приляжешь?

Второй раз меня просить не нужно. Я тут же поднимаюсь и осторожно укладываюсь за её спиной. Места для меня как раз.

Я обнимаю своих девочек и на душе так хорошо становится. Как будто сейчас всё на своём месте. Катя осторожно двигается, устраиваясь удобнее. А я чуть склоняю голову и вдыхаю её запах. Её кожи касается моё горячее дыхание, и я вижу мурашки. Улыбаюсь довольно и целую её в оголённое плечо.

— Громов, ты офанарел? — пыхтит Катя. — Ребёнок рядом!

— То есть ты бы не возмущалась, если бы мы были одни? — тут же спрашиваю я и получаю локтем по печени.

Ну, не виноват я, что нижняя часть моего тела не подчиняется мозгу. Стоило Кате поёрзать, в паху стало тяжело, а в упругую попку бывшей жены упёрся каменный стояк.

— Надо подумать о чём-то отвратительном, — подсказывает Катя.

— К примеру?

— О тараканах.

— Не сработало, Кать. Лучше о маме твоей.

— Почему о ней?

— Потому что она столько раз нам секс обламывала, что и не сосчитать.

Катя тихо смеётся, ну а мой способ срабатывает.

— Замри, Громова, — рычу ей на ухо. — Эммм, или ты сменила фамилию?

— Нет, не сменила. Громова я.