Поэма о Шанъян. Том 1–2 - Мэй Юйчжэ Страница 220

— Ты хорошо спала прошлой ночью? Малыш тебя не беспокоил? – Он говорил со мной спокойно, словно обсуждал будничные вопросы простой семейной жизни.

Я улыбнулась и ответила:

— Цзин-эр теперь хорошо себя ведет и не так капризничает. Он уже почти привык спать с кормилицей.

— Тогда почему ты выглядишь такой уставшей? – Он мягко сжал мои пальцы и притянул меня к себе.

Я опустила глаза и замолчала. Набравшись смелости, я выпалила:

— Потому что кое-кто другой не давал мне спать всю ночь.

Глаза его вспыхнули.

— Каждый раз, когда я беспрерывно думаю об этом человеке, я не могу перестать волноваться о нем. И я не знаю, что с этим делать.

Я нахмурилась и вздохнула. Взгляд Сяо Ци вновь переменился и стал нежным и теплым, согревающим.

— Что же тебя волнует?

Поджав губы, я ответила:

— Однажды я обвинила его… но я была не права, и мне очень жаль… Я не знаю, винит ли он меня с тех пор…

Вдруг Сяо Ци громко рассмеялся и широко, солнечно улыбнулся.

— Глупышка! Кто осмелится винить тебя?

Вдруг я почувствовала, как холод сменился весенним теплом. Подняв на Сяо Ци взгляд, я улыбнулась. Заметив, что и он довольно улыбается, я не сдержалась и со всей серьезностью в голосе отшутилась:

— Думаешь, отец правда на меня не сердится?

Улыбка мгновенно исчезла с лица Сяо Ци. Я не сдержалась и рассмеялась. Вдруг он обхватил меня своими сильными руками за талию и заключил в свои объятия. Похоже, я рассердила его – он прищурился, глаза его пугающе сверкнули. Закусив губу, я заулыбалась и уверенно встретилась с его взглядом. Он медленно склонился ко мне, его тонкие губы почти коснулись моих, но тепло поцелуя застыло на щеке, а теплое дыхание защекотало ухо. У меня не было сил сопротивляться его ласке – прикрыв глаза, я подалась вперед и коснулась его губ теплым поцелуем… Вот только он не ответил мне. От удивления я распахнула глаза и увидела его хитрую улыбку.

— Так чего ты ждешь?

Мне было так неловко, что я тут же попыталась оттолкнуть его от себя, но он только крепче прижал меня к себе. Вдруг он принялся осыпать меня поцелуями – уши, щеки, шею… Закрыв глаза, я прильнула к его груди и наконец сказала то, о чем давно думала:

— Если я не смогу понести твоего ребенка, ты возьмешь себе еще одну жену или наложницу?

Его руки вдруг напряглись, и он сжал меня сильнее обычного.

— Я говорил тебе об этом еще в Ниншо. Если ты забыла – я могу напомнить!

— Я никогда не забывала.

Я пристально посмотрела на него и заговорила, но мой голос дрожал:

— Но если я правда не…

— Не возьму! – мгновенно перебил он меня. Глаза его горели, и, глядя в них, я понимала, что он не изменит своим словам. – Поднебесная безгранична. Я уверен, что есть способ излечить тебя! Срединная равнина [235], север Великой пустыни [236], Южный Синьцзян… Ради тебя я обойду тысячи рек и гор и найду в этом огромном мире лекарство.

— А если не найдешь? – Глаза мои налились слезами. – Если не сможешь найти, состаришься и умрешь… Будешь ли ты жалеть об этом?

— Если подобное неизбежно, значит, такова моя судьба. – Он уверенно и решительно смотрел на меня. Вздохнув, он добавил: – Я убил столько людей, оставив столько сирот и вдов, мне не положена награда за содеянное. Однако небеса даровали мне тебя… Для Сяо-моу это огромное счастье. Даже если небо лишит меня всего, мы всегда будем вместе! Когда я состарюсь и тело мое станет слабым, ты будешь рядом со мной. Мы состаримся вместе. Если нам суждено прожить эту жизнь так – это большая радость.

Если он доволен такой жизнью, то и я довольна. Я смотрела на его брови, глаза, волосы… Я смотрела на него как глупая влюбленная девчонка. Я любила его всего. Тепло медленно разливалось в моем сердце и превращалось в яркое пламя, поглощающее все подозрения и печали. Слезы неудержимо катились по моему лицу, и, медленно улыбнувшись, я сказала:

— Однажды ты сказал, что мы проведем эту жизнь вместе. И с этого момента я запрещаю тебе нарушать данное слово! Да, я безудержно ревнивая, бездетная, и ты знаешь обо всех семи поводах развода со мной [237] – ты не должен сожалеть о сказанном и обязан сдержать свое слово!

Слова мои тронули его сердце. Он молча протянул руку и сжал мою ладонь. В какой-то момент я заметила холодный блеск, за которым послышался щелчок, – Сяо Ци вложил меч в ножны. Ладонь вспыхнула от боли, и когда я опустила взгляд, увидела, как из появившегося на ладони пореза просочились алые капли крови. Чуть подняв взгляд, я увидела, как и из его ладони побежала кровь. Он переплел наши пальцы, ладони соприкоснулись, и кровь смешалась.

Сяо Ци со всей строгостью посмотрел на меня и медленно сказал:

— Моих сыновей и дочерей сможет понести только Ван Сюань. Даже если у меня никогда не будет потомков, я до конца своих дней не женюсь на другой женщине. Свою клятву я закрепляю кровью, небо и земля тому свидетели.