Развод. Больше не люби меня - Даша Черничная Страница 23

— Да нет, Костя. Как раз таки ты жадный сыч. Удавишься за каждую копейку. Деньги застилают тебе глаза, и ты ошибочно полагаешь, что они помогут тебе манипулировать мной.

Муж перехватывает мою руку, прижимает к себе.

— Может, и так, Сашка. Но я был растерян, даже напуган! Я не знал, как мне удержать тебя! По-хорошему просил — ты отказывалась остаться, значит, следовало давить на что-то другое. Я люблю тебя, нашу семью, мне плохо без вас! Без вас меня нет. Ни работать, ни есть не могу.

— Что-то ты не выглядишь заебавшимся ждать, милый, — усмехаюсь, а Костя морщится:

— Эти твои словечки просто мерзость какая-то! — и качает головой. — Сашка, я просто умею держать лицо, потому и не выгляжу, как человек, который страдает. Но это только оттого, что приучен держать марку.

Это правда.

Что бы ни происходило в нашей жизни, с какими бы сложностями мы ни сталкивались, Костя всегда выглядит так, будто в любой момент готов идти на прием к королю Великобритании.

Уж не знаю, педантичная натура тому виной или привитые семьей правила жизни, но Костя таков.

Помню, как меня всегда это восхищало. И одновременно бесило.

Ведь я-то никогда не смогу так, как он, — держать все в себе и идти с гордо поднятой головой.

— Так и что там по бабкам, Кость? — усмехаюсь.

Ловко он съехал с темы и перевел фокус внимания.

— Будет развод, Костя, — произношу серьезно. — Это хорошо, что ты приехал, не пришлось решать вопрос по телефону.

— Я против развода, — взглядом словно прожигает во мне дыру.

— Кость, твои слова о нужности, любви и тому подобное уже будто попахивают, понимаешь? — отвожу взгляд. — Вот вроде и говоришь ты все правильно, а лимит доверия исчерпан.

— Одна ошибка! — выкрикивает он, срываясь. — И ты отреклась от меня, от семьи! Одна сраная ошибка!

О как заговорил.

— Ты трахал другую! Несколько месяцев! Это не одна сраная ошибка! — тоже начинаю кричать, сдержаться не могу. — В любви ей клялся, а потом мне угрожал, что сына отберешь. Забрал все мои деньги. Честно заработанные, прошу заметить! Даже цацки отобрал. Фу, Завьялов! Просто мерзко! А дальше что? Наденешь их на свою Веронику? Ты дарил мне их на дни рождения, на рождение детей, на самые памятные даты. А сейчас приходишь и как ни в чем не бывало и говоришь: «Возвращайся, Сашка!» А мне куда все то, что ты сделал со мной, сложить?! В себя поглубже запихнуть? Или сделать вид, что все так и должно быть? И существовать так до конца жизни, боясь, что однажды ты снова даешь мне пинка под жопу и мне придется уйти, как побитой собаке?

Муж закатывает глаза.

Он просто закатывает глаза, будто все, что я сейчас сказала, ему смешно слышать!

Я тяжело дышу.

Два месяца мне было по-всякому. Сложно, легко, больно, спокойно. Но вот муж на пороге, и я не могу вдохнуть из-за ощущения, что меня придавило многотонной плитой.

— Значит, так, Саша. Или ты возвращаешься ко мне, или…

— Или что? — кривлюсь от его слов. — Чем же ты мне будешь угрожать?! Тем, что детей заберешь? Слышала. Бабками? Даже если ты не вернешь мне их, я устроилась на работу и в состоянии содержать себя и двоих детей! А параллельно адвокат отсудит то, что причитается мне.

— Не пугай меня судом, Саша. И что ты там про работу, говоришь? — усмехается, сволочь. — Это легко исправить.