Время, прости! - Татьяна Тронина Страница 23

— Э-э… – выдавила я из себя. Я видела перед собой себя. Сотни мелких различий – таких, как цвет и форма бровей, цвет волос, рост и прочее, которые раньше надежно разделяли нас, вдруг отошли на задний план. Оказалось, что в главном мы с Леной-прошлой невероятно похожи. Я уже видела это лицо в зеркале этим утром. Мое лицо. – Лена! – наконец выдавила я, и голос мой прозвучал сдавленно. – Ты… какая-то другая.

— Правда? Здорово! – Она рассмеялась, не замечая моего смятения. – А я на тебя хочу быть похожей! Ты всегда такая изящная, высокая… Я тут в журнале «Работница» прочитала, что светлые волосы визуально вытягивают фигуру.

Мимо проходил какой-то немолодой мужчина с седыми бакенбардами. Он взглянул на Лену, потом на меня, и лицо его расплылось в улыбке:

— О, какие сестрички-красотки! Как мама вас различает, а, девчонки?

Судя по всему, он принял нас за близняшек. А Лена-прошлая лишь засмеялась, смущенно и счастливо.

— Да что вы, мы не сестры! – весело крикнула она ему вслед.

А я стояла, чувствуя, что земля уходит из-под ног. Лена-прошлая еще не видела, как мы с ней выглядим со стороны. Она не понимала, что, изменив свой имидж (если использовать словечко из будущего), она может погубить меня.

Теперь каждый, кто видел нас обеих хотя бы мельком, легко спутает нас. И наше сходство станет предметом для обсуждения на каждом углу!

— Пойдем в сторонку, поболтаем? – Лена-прошлая весело подхватила меня под руку. Я позволила ей вести себя, двигаясь словно на автомате. Мой мозг лихорадочно работал, выстраивая и тут же руша планы отступления.

Что же делать? Придется реже с ней видеться? Нам лучше не показываться на публике вдвоем, рядом друг с другом? Придумать болезнь, из-за которой я вдруг «похудею и побледнею»? Может, надо самой теперь срочно перекраситься? А в какой цвет? В рыжий или черный?

Тайна, которой я дорожила, выглянула наружу. Мы с Леной-прошлой – двойники.

Я смотрела на свою копию и ловила себя на том, что изучаю ее лицо, ищу в нем отражение себя, смотрела и тут же отводила взгляд, чтобы не выдать своего страха.

— Откуда джинсы? Польские? – наконец выдавила я.

— «В джинсах польской фирмы “Одра” носят мусорные ведра»! – лихо выпалила Лена-прошлая. – Это фирма́, обижаешь!

С какой страстью она это произнесла… Ах, ну да, как я могла забыть, что джинсы являлись сейчас предметом чуть ли не религиозного культа. Любые штаны, сшитые в соцлагере даже по западным выкройкам и лицензиям, – не засчитывались.

Нужны были только те джинсы, что шились за океаном, и все тут. Прямо как в той поговорке про жену и любовницу: «Эх, Рая, ну почему ты не чужая!»

А прическа Лены-прошлой? Она в точности повторяла мою – удлиненный каскад.

Я помнила, как все менялось. Еще в шестидесятые царили объемные начесы – бабетты, вдохновленные Брижит Бардо. Девушки готовы были подкладывать под пряди чулки, поролон и даже консервные банки, лишь бы добиться нужного объема! Потом был бум на стрижки сассун, изобретение Видала Сассуна: все хотели быть как Мирей Матье. А теперь в моду вошли ниспадающие каскадом локоны, подкрученные наружу, – как у Барбары Брыльской в «Иронии судьбы». Почти как у меня.

А теперь и у Лены-прошлой…

Я аккуратно спросила ее:

— Как там Нина? Работает все там же, в гостинице?