Молчание вдвоем - Вера Колочкова Страница 23

— А что с Музой Леонидовной?

— Она больна. Очень больна. Сердце все время прихватывает. С каждым годом все хуже и хуже становится. Врачи говорят, операцию надо делать, а я боюсь.

— Может, помощь какая-нибудь нужна, Дин? Ты скажи…

— Нет, ничего не надо. Я сама… Извини, но я и впрямь тороплюсь.

Но он все же увидел Тасю – на другой же день. Вернее, сначала увидел Дину, сидящую на скамье у детской площадки. Подошел, сел рядом, стал смотреть, как малыши копошатся в песочнице. Дина глянула на него пристально, вздохнула, потом произнесла тихо:

— Вон та, в красном платьице. Рыженькая…

И тут же проговорила весело:

— Тася, Тасенька! Иди сюда!

Девочка подошла к Дине, пролепетала капризно:

— Не хочу домой, мам. Я еще поиграть хочу…

И скосила на него глаза, и нахмурилась, и спрятала лицо, сунувшись к матери в колени. Застеснялась.

Он сидел как истукан, слова не мог вымолвить. Все слова пропали куда-то. Лишь в голове пульсировало болью: моя дочь, моя дочь…

Видимо, Дина поняла его состояние, проговорила ласково:

— Тасенька, ну чего ты? Это же дядя Женя, наш сосед. Он хороший. Познакомься давай.

Тася дернула плечиками и головы не подняла, и Дина проговорила миролюбиво:

— Ладно, иди играй… Платьице только не запачкай, хорошо?

Тася проворно шагнула обратно в песочницу и тут же забыла о каком-то там дяденьке, которого мама назвала соседом.

— Ну что, увидел? Успокоился? – тихо спросила Дина, не поворачивая к нему головы. – Теперь оставишь меня в покое, надеюсь?

Нет. Нет! Не собирался он сдаваться, вовсе не собирался. На другой же день явился к Дине, обвешанный коробками с игрушками из «Детского мира». Да только не вовремя явился – Тася была в детском саду, о чем ему и сообщила Дина досадливо.

— Жень, ну зачем ты… Я же тебя просила! Мы же обо всем с тобой договорились вроде бы! Ну зачем…

Договорить ей не дала Муза Леонидовна. Вышла из своей комнаты, радостно всплеснула руками:

— Ой, Женечка! Это ты! Боже, как я рада! А возмужал-то как… Прям красавец писаный стал! Высокий, статный! Вот бы Даша на тебя порадовалась, если б увидела… Ты хоть помнишь бабушку-то свою, Женечка?

— Конечно помню, Муза Леонидовна… Вот буду теперь в бабушкиной квартире жить.

— Да ты что? А что это у тебя в руках, Женечка?

— Это подарки для Таси… Решил вот…

— А что же мы в прихожей толчемся? Проходи, Женечка, проходи…

— Мам, незачем ему проходить! – сурово остановила мать Дина. – Иди к себе, мам.

— Да что значит незачем? – не уступила дочери Муза Леонидовна. – Кто тебе дал право решать, в самом-то деле? Нельзя так Дина, нельзя! Зачем ты его прогоняешь?

— Мам, успокойся. Тебе нельзя волноваться. Все хорошо, мам, – шагнула к ней Дина, обняла ласково за плечи. – Тем более никто Женю не прогоняет. Мы сейчас посидим с Женей, поговорим… Ты иди к себе, мам. Сейчас твоя любимая передача по «Культуре» начнется. Иди…

Муза Леонидовна вздохнула, жалобно глянула на него – мол, что сделаешь, я в этом вопросе ничего не решаю. И ушла к себе, плотно затворив дверь в комнату.

— Ну вот… – огорченно проговорила Дина, пожав плечами. – Теперь она переживать будет. Я же просила тебя, ну что ты, ей-богу!

— Дина, но я же не могу так. Это же мой ребенок. Я же должен как-то в жизни дочери участвовать.

— Ничего ты не должен, Жень. Ничего. Сколько еще раз мне надо это повторить, чтобы ты услышал наконец?