Птица, лишенная голоса - Рукие Идели Страница 232

Омер развернул меня к себе.

— Тс-с-с! Это они с нами связались, маленькая птичка… Ничего серьезного, со мной все в порядке. Это не имеет значения, – равнодушно ответил он.

Я схватила его за неповрежденную руку и потащила в гостиную.

— Как это не имеет значения? – Сев рядом, я рассмотрела повязку. – Это пулевое ранение? Или от ножа? Как это случилось?

Я посмотрела ему в глаза.

— Ты собираешься мне рассказать или будешь продолжать нервировать своим молчанием?

Меня злило, что все мои вопросы оставались без ответа.

— Ни то, ни другое, – ответил Каран.

Он сел напротив нас. Скрестив руки на груди, он смотрел на нас обоих.

— Вот что может случиться, если вмешиваешься куда не надо, – продолжил он, хмурясь.

Это Каран сделал?

Омер наклонился вперед:

— Мне не пришлось бы вмешиваться, если бы ты не ушел. А теперь ты обвиняешь меня… У тебя все нормально с головой, брат? – ответил он, нервно смеясь.

Каран быстро стрельнул в меня глазами.

— А тебе-то что с этого? Хочу – прихожу, хочу – ухожу, тебе какое дело?

Неужели у Омера случились проблемы, потому что Каран вернулся раньше? Но ведь Каран приехал, чтобы увидеть меня… Ком встал у меня в горле.

— Этого не произошло бы, если бы ты сидел тихо и не высовывался. Но даже если твой рот молчит, ты не можешь держать на замке все остальное, Омер. Не взваливай вину на меня!

Омер уже собирался ответить, но я поспешила вмешаться.

— Позже будете ругаться. Тебе больно? – спросила я Омера, дотронувшись до повязки. – Что под бинтами? Сильная рана?

Омер взял меня за руку и улыбнулся.

— Немного жжет. Но, как я и сказал, маленькая птичка, ничего серьезного. Не переживай так, – ответил он мягко.

Я расстроилась, но старалась не подавать вида, чтобы еще больше не осложнять ситуацию. Хотя это случилось не из-за меня, я все равно чувствовала себя виноватой. Вот почему, когда эти двое буравили друг друга, я решила отправиться на кухню и приготовить суп для Омера. Поскольку тетушка Зулейха на пару дней уехала в свой родной город, я часто проводила время на кухне. Я уже знала, где что лежит, поэтому найти необходимые ингредиенты было легко.

Помешивая суп, я задумалась, а есть ли у нас в аптечке мазь от ожогов.

Боюсь, как бы мы и взаправду не стали врачами.

Каран подошел ко мне, обнял за талию и прижался грудью к моей спине. Я отвлеклась от своих мыслей.

— Что это за суп? – спросил он, поцеловав меня в щеку.

Его губы начали порхать по моей коже, оставляя легкие поцелуи.

— Овощной, – сказала я тихо. – Ты простил меня, раз решил подойти? Все, отпустило?

Я не могла не спросить. Он начал гладить меня по животу.

— Нет, – ответил он и откинул мои волосы. Мне стало щекотно, когда он прижался носом к моей шее. Он сказал «нет», но все же обнимал меня.

Он одновременно и менопаузный, и страдает биполяркой.

Каран отстранился и поцеловал меня в волосы. Его ладони все так же прижимались к моему животу.

— Тут пока пусто, – пробормотал он.

— Да, потому что я голодна, – ответила я, убавляя огонь, когда суп закипел, и повернулась.

Он улыбался. Когда его руки нашли мою талию, он потерся кончиком носа о мой нос и нежно сказал:

— Не в этом смысле. Но мы все исправим.

Я нахмурилась. Разве он не хотел есть суп? Вообще, в его словах была доля правды. Мне тоже не хотелось есть суп с самого утра, перед завтраком.