Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 234

— Мэтью, посмотри на меня. Ну пожалуйста!

Подняв взгляд, я вижу в ее глазах искреннее сочувствие и немного злости. А она в моих, наверное, только стыд и унижение.

— А теперь послушай, – твердо произносит Грейс. – Не смей даже думать, что ты такой же, как он. Почему? Да потому, что я видела тебя с твоей бабушкой и со студентами, с моими родителями и племянниками. Со всеми… Клянусь тебе, что впервые в жизни встречаю настолько хорошего человека. Что бы ни творили твои родители, ты вырос таким, как надо. Прекрати себя изводить и наказывать за то, в чем не виноват. Прекрати немедленно! Ты обязан это сделать ради своего чистого сердца, которое не смог испоганить твой изверг-отец.

Грейс целует меня в губы, наши языки встречаются.

— Если хочется поплакать, поплачь, – шепчет она мне на ухо. – Клянусь, буду хранить это в самом надежном уголке сердца. – Она чуть усмехается, повторяя мои слова на свадебном торжестве ее родителей. – Я же с тобой.

Что-то внутри меня окончательно лопается. Прячу слезы в ее коже, в ее душистых волосах. Обнимаю так крепко, что больно нам обоим, но Грейс не жалуется.

— Хочешь, я тебя отпущу? – спрашиваю через бог знает сколько времени.

Она поворачивается и прижимается спиной к моей груди:

— Нет, мне с тобой хорошо.

— А мне нравится тебя обнимать. Похоже, это может стать привычкой, – шепчу я в ответ.

После всего – моего признания, слез и рассказа о родителях – она без колебаний осталась со мной. Чувствую всем сердцем, всем своим существом, что не в силах оторваться от нее ни на миг.

— Опять снег пошел, – тихо произносит она. – Не оставляй меня, Мэтти, хорошо?

— Не оставлю, Грейс. Попросту не способен.

И мы одновременно засыпаем, дыша в унисон.

Глава 56

ГРЕЙС

Мэтью грузит наш багаж в машину Гарри, который вызвался нас отвезти. Мать сооружает Великую китайскую стену из пластмассовых лотков с едой («Вдруг вам захочется перекусить перед полетом?»), а Ричард, заскучав от всей этой суматохи, щелкает пультом, переключая каналы. И тут до меня доходит, что отца с нами в гостиной нет. Куда он подевался, когда я вот-вот уеду?

Краем глаза замечаю треугольник освещенной стены в коридоре. Ага, сбежал в наше с ним секретное место – под лестницу. Оставляю куртку на подлокотнике дивана и отправляюсь туда. Отец сидит в старом кресле, застланном лоскутным одеялом, и роется в какой-то коробке.

— Ты настолько меня разлюбил, что даже попрощаться не хочешь?

Сажусь в соседнее кресло. Там я сидела маленькой, когда мы с ним устраивали марафоны старых фильмов, пребывая в абсолютной взаимной гармонии, которой мама не понимала.

— Не глупи, Грейси, – отвечает он, не отрываясь от коробки.

Вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, что он ищет среди пыльных видеокассет.

— Ага, вот она! – Отец протягивает мне черный пластмассовый футляр.

На пожелтевшей наклейке надпись фломастером: «Мулан, 1998». Улыбаюсь.

— Ты говорила, что это твой любимый мультик, потому что героиня не какая-то принцесса, ждущая принца, а самостоятельная девушка, которая сражается вместе с мужчинами.

— Значит, я все предчувствовала еще до того, как Маркус разбил мне сердце, – бурчу я, глядя на видеокассету.

— Скучаю по тем временам, когда мы просиживали тут с тобой ночи напролет, – признается отец. – Хотелось бы мне вернуть ту девочку хоть на день.