Птица, влюбленная в клетку - Рукие Идели Страница 234

Он внезапно рухнул на диван.

— Я им не понравлюсь, – печально произнес он. Что бы это значило? – Откуда я родом, неясно, у меня нет семьи. Если меня спросят, чем я занимаюсь, то начнут воротить нос. Я им точно не понравлюсь, – закончил он, а я смотрела на него, разинув рот от удивления.

Что за чушь он нес?

— Что ты хочешь сказать «у меня нет семьи»? – спросил Каран. В его голосе слышалась сталь. – А я тебе кто? Мы кто тебе? Мы, значит, тебе не семья?

Ариф замотал головой.

— Я вырос в детском доме, брат. Никогда не знал своих отца и мать. У меня даже имени не было, его мне дал директор детского дома. Я не знаю, откуда родом. Я не могу просить их выдать Сену за меня. Я этого недостоин, – произнес он быстро. – Нет, я так не смогу.

— Я еще никогда не слышал настолько абсурдных слов! – ответил Каран.

Быть без семьи все равно что стать деревом без корней в огромной лесу. Даже когда сотни похожих на тебя деревьев растут рядом, ты не чувствуешь связи ни с одним из них. Ты одиночка в толпе. Ты ищешь ветку, за которую можно было бы ухватиться, но не можешь найти ни одной.

Ариф думал, что у него нет ветви, от которой он мог бы получить поддержку. Как и я.

— Великан, – мягко произнесла я. Потом встала и подошла к ним, сев между ним и Альптекином. – Я знаю Сену и ее семью много лет. Никто из них не будет относиться к тебе так, как ты сказал. Пожалуйста, не думай, что ты какой-то неполноценный. – Я взяла его за руку, и его взгляд остановился на уровне моего сердца. – У тебя есть мы. Ты не одинок. У тебя есть большая семья, которая поддержит тебя в любом твоем решении. И будь уверен, Сена и ее родственники еще никогда не встречали такого чистого и доброго человека. Они обязательно тебя примут. Так что не грусти. Ты выглядишь, как капризный ребенок.

— А я тоже часть этой большой семьи? – подал голос Альптекин. Он коснулся меня, чтобы я обратила на него внимание. Я не могла поверить, что даже в такой важной ситуации он требовал от меня участия.

Ариф сжал губы и кивнул.

— Спасибо, йенге, – пробормотал он.

— Разве я все эти годы не относился к тебе так же, как к Альптекину? – спросил Каран, и по его голосу я почувствовала, что его ранили слова Арифа, как бы он ни старался это скрыть. – Ладно я, но разве мой отец не относился к тебе так же? Нет! Черт возьми, из-за твоего упорства отец уже был готов предложить тебе место в компании, но ты сказал, что хочешь быть его правой рукой. Мы не стали возражать и согласились. Потом сказали: давай купим тебе дом, пусть у тебя будет собственный, но ты сказал нет. Мы согласились. Мы защищали тебя, боролись за тебя. Что же, если между нами нет кровного родства, мы не можем быть семьей по духу? – Он покачал головой. – Тебе должно быть стыдно. Значит, у тебя нет семьи, так? А мы кто тогда для тебя?

Каран был очень расстроен. Он посмотрел на меня так беспомощно, словно слова Арифа ранили его острее ножа. Когда он вытащил очередную сигарету, чтобы закурить, атмосфера в комнате стала очень напряженной.

Я понимала их обоих. Каран имел право обижаться, но и Ариф имел право чувствовать себя потерянным. Должно быть, он ощущал себя упавшим листом, который швыряло ветром из стороны в сторону, потому что у него не было корней.

— Все не так, брат, – произнес Ариф после паузы. – Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Я говорил о… Просто пойми мою ситуацию, брат.