Птица, влюбленная в клетку - Рукие Идели Страница 24

Я знала, что он хочет, чтобы я спустилась вниз. Ему было больно от того, что я оставалась одна.

— Я скоро спущусь.

Дедушка улыбнулся и подошел ко мне. Его лицо сияло от волнения.

— Сегодня я хочу тебя кое с кем познакомить. Если ты не будешь сидеть в комнате… – дедушка на секунду замолчал, словно боясь сказать что-то не то, а потом посмотрел с нежностью, совсем как папа. – Если захочешь остаться у себя в комнате, конечно, оставайся. Но я хочу видеть тебя. Сможешь уделить мне пару часов?

Я широко улыбнулась.

— Конечно, Демироглу! – ответила я громко. Дедушка хихикнул.

Мне очень нравилось называть его Демироглу.

— Значит, Демироглу, да? – Его брови взметнулись вверх. – А что с «дедушкой» не так?

Он делал вид, будто злился, но у него это совсем не получалось.

Я пожала плечами.

— А ты ко всем обращаешься по фамилии. Ко всем, кроме меня, – ответила я, и улыбка медленно сошла с его губ. В его взгляде теперь была какая-то горечь.

— Я бы очень хотел, чтобы ты стала Демироглу. – Дедушка внимательно посмотрел мне в лицо.

— Еще не поздно.

Он с нескрываемым волнением спросил:

— Ты правда хочешь этого?

Я быстро кивнула. Дедушке не нужно было знать, как много слез я пролила из-за этого за все прошедшие годы.

— Больше всего на свете!

Он улыбнулся так, словно хотел содрать корочку с уже давно подсохших ран.

— Ну тогда начнем этим заниматься. Я скажу Решату, чтобы нашел адвоката. Вот прямо сейчас и скажу! – Он в последний раз посмотрел прямо мне в глаза, словно ища в них одобрения, а затем вышел из комнаты. Он и не подозревал, насколько взволнована была девушка с разбитым сердцем, которую он только что оставил.

Мой взгляд остановился на фотографии маленького Гюнала, которая стояла в рамке на тумбочке, и я тихо вздохнула.

— Папа, я так полюбила твоего папу, – пробормотала я. – Он такой же, как ты, бесшабашный. Он не боится показать свою любовь. Я бы сказала, что он почти твоя копия. Как будто он был послан, чтобы помочь мне пережить эти дни…

Я не позволила себе расплакаться. Заставив замолчать полный горечи внутренний голос, я привела себя в порядок и спустилась вниз.

На улице было холодно, поэтому стол накрыли в доме. Дедушка говорил, что лето в Урфе ни на что не похоже. Я подумала, что получится, наверное, приехать сюда и летом. Мне бы хотелось сесть в саду и почитать книгу. А может, даже и написать свою.

Тут за моей спиной раздался зычный голос Юсуфа:

— Доброе утро!

Я вздрогнула и обернулась.

Мы слышим. Чего ты так орешь?

Я прижала большой палец к нёбу[9] и недовольно произнесла:

— Доброе утро?

Он выглядел очень счастливым.

— Что за веселье? Все потому, что увидел свою девушку? – поинтересовалась я.

Он потянул горловину своей водолазки и широко улыбнулся:

— Клянусь, да, именно поэтому!

Эти слова он просто прокричал, а потом сразу виновато посмотрел на нас. Мое удивление, должно быть, отчетливо читалось на лице, поэтому Юсуф извинился еще и вслух:

— Не рассчитал громкость голоса, извини. Я сделал ей предложение!

У меня глаза округлились от удивления:

— Что?!

Теперь и я кричала.

— Она ведь сказала «да», верно? Иначе ты бы не был так счастлив.

Он сжал руку в кулак, резко выбросил его вперед.

— Да! – опять прокричал Юсуф.

— Поздравляю, Юсуф, – сказала я, искренне радуясь за него, и протянула ему ладонь. Двумя руками он пожал мою, а затем стал ее трясти. – Скорейшей свадьбы. Иншаллах[10], улыбки всегда будут на ваших лицах.